Ванька неверяще перевел взгляд в указанном направлении. Ему до чертиков хотелось увидеть русалок, но поверить просто вот так голословно, когда нет никаких доказательств и свидетельств он не мог.
- Стоит только желание загадать, сразу исполнится, - уговаривал Васька, словно пытался поймать на крючок.
- Показывай, махнул рукой Ванька и побежал вслед за Луневым к зарослям тростника.
Васька раздвинул скопище листьев и стволов, и Ваня, ожидавший как минимум сказку, увидел мелькнувший в камышах большой рыбий хвост.
- Видел-видел?! - закричал Лунев и махнул рукой компании пацанов на берегу.
Ванька пытался углядеть в зарослях русалку, и с мольбой загадывал желание, чтобы бабка отстала от него хоть на пару дней, но прекрасная дева так и не появилась, а мелькнувший в тростнике рыбий хвост и вовсе стал походить на галлюцинацию. Ванька разочарованно вздохнул и поплелся к своему удилищу.
Полный садок щук и красноперок стал полной неожиданностью для него. Он прекрасно понял, что русалки не было вовсе, что мальчишки поделились уловом. Ванька печально и как -то очень тепло улыбнулся.
- Спасибо... - все , что смог произнести, сквозь ком, перекрывший горло. Но этого, как ни странно оказалось достаточно, чтобы ответные улыбки засияли на лицах мальчишек..
**** Вой бабки Анисьи и крик: "Что же ты натворил, убивец проклятущий?", Ванька услышал еще на подходах к дому. Старуха, скрутив в жгут старое хлипкое от частых стирок и времени вафельное полотенце, гоняла по двору полосатого соседского кота Бонифация, рычавшего, но упорно тащившего за шею в заросли крапивы дохлого петуха Аркадия.
- Что смотришь? Отними петуха, - злилась Анисья (Ванька не понял, на кого больше, на него или на Бонифация?)
Он моргнул, перевел взгляд на скамью у завалинки, поставил садок с рыбой. И, расставив в стороны руки, двинулся на полосатого террориста. Бонифаций, поняв, что двоих ему не одолеть, бросил петуха и скрылся в зарослях крапивы, тоскливо глядя оттуда на потерянный трофей.
- Душегуб, убивец проклятый, - по-прежнему между воем и всхлипами надрывала горло Анисья. - А ты что глядишь? - повернулась она к внуку. - Таз давай из сеней, ощипать его надо, пока теплый, да потрошить. Ванька кинулся на крыльцо за тазом, забыв про рыбу, которая все еще оставалась на завалинке. А мысли крутились вокруг бабкиного Аркаши. Когда он уходил на реку утром, Аркаша, кося глазом, бочком и как-то совсем не уверенно подбирался к опрокинутому жбану с вишневой наливкой. Но он был вполне здоров.
Ванька поставил таз и украдкой оглянулся на дверь сарая, у косяка которого так и валялся проклятущий жбан. Наливка давно впиталась в землю, а расклеванные вишни веером раскинулись во круг. "Неужто отравился?", - думал он.
Ванька дернул несколько перьев на груди Аркадия, заметил как дернулся и приоткрылся круглый желтый глаз на косматой петушиной морде.
- Бабуль? - позвал Ванька, не отводя глаз от петуха и думая, что ему показалось.
- Чаво, бабуль, ну чаво? - не дала договорить бабка Анисья, всхлипывая и утирая слезу платком. - Дери, пока теплый, остынет, придется воду кипятить... Вот же окаянный, убивец! - вновь завыла, запричитала она. Щипли его, а я пойду рыбу почищу, - подхватив садок, скрылась в доме. А Ванька по- прежнему драл с петуха перья, все еще наблюдая за его глазом. Но то был закрыт и ни на что не реагировал.
Полчаса спустя, когда Смирнов выдернул последнее отливающее сине-зеленым перо из хвоста, на которое давно засматривался, осталось выщипать лишь крылья, и когда Ванька особо сильно дернул за пучок перьев, петух вдруг поднял голову, возмущенно вскрикнул и клюнул испуганного мальчишку в руку.
- Аа! - испуганно отскочил он от восставшего вдруг из мертвых Аркадия.
Он вдруг вскочил, пьяно покачнулся и захлопал крыльями. Ванька испуганно попятился, запнулся ногой за приступку крыльца и с размаху шлепнулся на ступеньку.
- Бабуль,- со слезами в голосе позвал он. - Ну чаво снова, бабуль? - выглянула та из сеней. - Вот заладил!
- Ванька оглянулся и указал на забор, на котором, хлопая огромными по сравнению с остальной тушкой крыльями, готовился петь совершенно голый петух.
- Аркаша, живой, - только и смог произнести он, заходясь хохотом.
- Долго жить будет, - бабка Анисья опустилась на ступень рядом и обняла внука, слушая как Аркадий, покачиваясь на заборе, вдруг переходя с петушиного тенора на фальцет, пьяно тянул свою песню. - Не переживай, перья отрастут.