– А чего Штебленок его не задержал? Не трусливый был.
Озимь сверкала. В лесу соревновались птицы. Стали встречаться глухарчане. Кланялись молча. Смотрели на оружие. Прошли быстрым шажком Голендухи, оба поклонились, засветившись белыми головами. Пустые мешки держали, свернув, под мышкой, как ненужный инвентарь.
– Почему не задержал? – спросил Иван. – Вот вы мне доверяли?
Глумский промолчал.
– Так и он. На забой пришли мужики, а он толком еще никого не знал. Решил: срочно к Гупану. За людьми. Те не продадут.
– Допустим, – Глумский хмыкнул. – Штебленок худой, резвый, а Климарь – туша! И догнал. Чудеса!
– Лошадиную шерсть помните? – спросил Иван. – Климарь был на лошади Попеленко… успел поднять своих.
– Что, и Попеленко с ними? Иван!
– Попеленко от дурости и жадности. Ничего боле.
Пробежала стайка девчат. Неразлучные Малашка, Орина, Софа…
– Мы на гончарню, Петро Харитоныч! Трошки задержались: стреляло!
– Но тут главное что? – сказал Иван. – Почему Семеренков с забойщиком в дружбе?
– Это тебе видение было?
– А как Семеренков его сразу отыскал? Бродячего забойщика? Крот попросил, и тот отыскал. Вы Климаря легко найдете?
– Счастичка вам! – прокричала Малясиха, кланяясь «начальству». И Маляс поклонился.
– Ишь ты, – сказал председатель. – Уважают у нас тех, кто убивать умеет. – Он задумался. – Ты, Капелюх, дюже подозрительный. Не доведи гончара до петли. Он человек такой, деликатный. Шкура тонкая.
– А что ж мне делать-то? А? Со своей толстой шкурой?
23
На кухне у Серафимы Попеленко заглянул в печь, на полки, достал горшок с картошкой и накрытое холстиной сало. Потер руки в предвкушении, объяснил:
– Жинка выгнала. Узнала про мое геройство, и за кочергу: «На кого детей оставишь?» Дальше неудобно повторять. А к закуске у вас шось есть? – Он наткнулся на бутылку в мисныке, вздохнул, поглядывая на Ивана.
Иван бросил на стол изрядно зачитанную книгу – дар Гупана.
– Книжонка. Это про чего?
– Книжонка называется «Уголовный кодекс», – объяснил лейтенант.
– Решили Семеренковых по статье? – Попеленко погладил бутылку. – Там красивые есть статьи, токо ой, лучше не надо. Особо страшная статья «прим». До войны по радио слухал. Як скажут «прим», так все…! До расстрела.
– Слушай! История такая. Ястребок Попеленко по доброте, но за деньги, отдал казенную лошадь соседке. Та передала лошадь забойщику Климарю привезти сена.
Попеленко с сожалением поставил бутылку на место, в миснык. Стал есть картошку, не сдирая кожуру.
– Климарь сильно спешил? Не давись! Отвечай по закону! – Иван постучал пальцем по кодексу.
– Если по закону… погнал без жалости. Насилу собака успевала.
– Какая собака?
– Та у него собака некормленый пустобрех.
– На шее веревочный ошейник? – спросил Иван.
– Шо, вам знакомый той собака?
– Родственник. А чего было за сеном гнать? Погода была сухая.
– Запить, – Попеленко указал на миснык, давясь картошкой.
Иван налил ему молока. Ястребок отпил немного из вежливости.
– Далее. Установлено: Климарь пособник банды Горелого. Значит, ты соучастник преступления. Статья пятьдесят девять четыре. «Пособничество».
– И чего там?
– Вплоть до расстрела и конфискации.
– То не мне статья. Я ж Варюсе давал лошадь. И в голове не было такого чего.
– Неосведомленность о целях, – Иван открыл книгу. – Смягчающее обстоятельство.
– Ну во!
– Пятьдесят восемь – двенадцать. От года и выше.
– А шо ще смягчающее?
– Вот: «совершенное женщиной в состоянии беременности».
– Жинка у меня в состоянии… Шо, мне лично не подходит? А шо делать?
– Не бояться! Не вилять! – Иван хлопнул ладонью по кодексу. – Честно выполнять приказы!
– Я готовый!
– Первый приказ: вызвать в село Климаря.
– Де я его найду?
– Он нас сам найдет.
– От этого не надо. Такой зверюга, та ще хитрый!
– Прожуй и вдумайся. Они ж должны выяснить обстановку. Брунька в засаду попал. У Климаря тут люди. А мы посмотрим, с кем у него связь.
– Ну да, политически правильно задумано.
– И еще. Надо чью-то свинью забить, чтоб его задержать.
– Свинью? Настоящую? – Попеленко ушел в процесс мышления. – Ой…
– Хотя бы слух пусти.
– Слух – не свинья. – Лицо Попеленко вдруг просветлело. – Есть у нас самая настоящая свинья. Боров! А свинья будет смягчающее обстоятельство?
24
Валерик, в тельняшке, в бескозырке, поправлял топором столбы калитки. Не столько поправлял, сколько постукивал по дереву. Иногда цыкал слюной, стараясь приподнять губу там, где блестела замечательная стальная фикса. И, делая паузы на волнующих деталях, рассказывал истории о трудной и опасной морской жизни. Тут же млела стайка девчат, а пацаны слушали, раскрыв рты.