Иван постарался сдержать себя. Не сегодня. Не так. Он не собирался умирать. У них еще будут ночи. Радостные. Праздничные. Не одна и не две. Они выберутся. Выживут. Она вскинула брови, и он понял ее мимику как череду вопросов: ты уверен, что не сегодня? Ты не отвергаешь меня? Ты знаешь, что я готова для тебя на все? И, главное, ты любишь?
Он кивнул. Да. Он рассказал ей – улыбкой, глазами, движениями губ, что еще длится их лето. Что зацветает вереск. Лес будет чист и спокоен, из него уйдут тревоги и страхи, и огромное вересовище, Дидова поляна, станет их постелью, а ветви деревьев над головой – одеялом. Теплой ночью им будут светить звезды, а по краям поляны, где много трухлявых пней, зажгутся светлячки или фосфорические древесные гнилушки. Будут стрекотать коники, ночные музыканты-прыгуны. Прошуршит в траве уж. Пофыркает, учуяв людей, ежик. Они станут детьми Леса – доброго, приветливого, без хищников и кровавых глаз.
Тося с легкой улыбкой засыпала. Она, казалось, слышала все, что Иван хотел сказать. Медленно погружалась в сон. Грудь нечаянно раздвинула край полузастегнутой кошули и теперь наивно и откровенно заявляла о себе.
Иван накрыл Тосю рядном. Биение крови вернулось к сердцу, а потом утихло. По окну зашелестел легкий огурцовый дождик. Стала наваливаться предательская дремота…
12
Близ гончарни стояло несколько человек. Дождь и темнота скрывали фигуры, можно было разглядеть лишь двух: Семеренкова и Климаря.
– Упрямый ты брехун, Панкратыч, – голос был странный, тонкий, словно бы исходивший их горлышка глиняной игрушки. – Климарь, сходи за младшей.
– Не надо, – сказал гончар. – Под печью, под печью сховал. Там! От переживания голову застило, был сам не свой, а теперь вспоминается!
– Иди, Климарь! Младшая ему напомнит.
Климарь помялся.
– Там той… лейтенант малахольный, може, на улице подстерегае.
Свистулька рассмеялась дробным гороховым смехом.
– Климарь пугается: такого не было. Сенька, иди, прикроешь, если чего!
Громоздкая фигура забойщика двинулась, неуверенно держась на мокром слое глины, которой был покрыт двор гончарни. За ним скользил тонкий и легкий силуэт Сеньки, блеснул металл его полуавтомата.
13
Она спала, свернувшись клубком на одеяле. Не выпускала его руки.
Иван, склонясь, сидел рядом. Он был одет, готов к любой неожиданности, но он… спал. Иногда вздрагивал. Кот лежал у бедра Тоси, растянувшись, и тихо мурлыкал. Дом, тепло, женщина, кошка, собака, запах хлеба… Все это втягивало в сон, как в прорубь. За окном постукивал дождь.
Климарь, с виду тяжелый и неуклюжий, мягко проскользнул во двор Семеренковых. Капли поблескивали на плечах, на рукоятках ножей за голенищем. Сенька остался у калитки, спрятавшись за высокие мальвы.
Забойщик достал раскладной ключ для деревенского запора-рубеля. Более сложных замков здесь не знали. Беззвучно вставил ключ в отверстие двери. Продвинул. Из выреза в конце ключа выпала, болтаясь на оси, бородка – железная пластинка, попала меж зубцами задвижки. Климарь тихо повернул ключ. Задвижка сдвинулась на один зубец. Потом, так же беззвучно, забойщик потянул ключ на себя, бородка спряталась, а потом упала на второй зубец. Соскользнула в углубление. Задвижка сделала еще шажок, уже ближе к краю скобы. В доме было тихо.
14
Иван спал. Кот застриг ушами, ловя посторонний звук, но это была не мышь, и можно было спать дальше.
Однако Буркан насторожился. Вскочил, прислушался, пробежал в сени. Принюхался и не залаял, а постучал слегка хвостом – по стенам, по лавкам с ведрами. Буркан был незлобив. Удары сапога уже забылись, но помнился первый кусок хлеба, когда он, потеряв дом, пришел в Лес.
Посторонние звуки на миг пробудили Ивана. Он приоткрыл глаза, но закрыл снова: не хотел уходить из сонного теплого мира. Пес заскулил. Хвост заработал, как молоток. Звякнула дужка ведра. И это подействовало на Ивана сильнее, чем лай. Буркан учуял своего. Хозяина!
Иван осторожно снял со своей руки ладонь Тоси и сел. Услышал легкий стук задвижки, проскочившей еще один зубчик. Лейтенант окончательно проснулся. Тихо встал на ноги.
Тося приподняла голову.
– Все хорошо, – прошептал он и накрыл ее одеялом с головой. – Не пугайся. Будет громко.
Беззвучно, на носках, сделал два шага, подхватил пулемет. Накинул ремень на плечо. Пальцы охватили шейку приклада и прижали предохранитель. Указательный палец тихо лег на спусковой крючок. Пламегаситель «дегтяря» уставился на дверь.