Еще не хватало парням надорваться, расти потом не будут. А почему - нет? Она лечебницу бросать не планировала, оставлять мальчишек дома и одних - вообще дело гиблое, в незанятую голову любая пакость влезет, а потом еще и размножится. А здесь и под присмотром, и при деле, и опять же... всегда есть о чем поговорить. А там, глядишь, и польза будет.
Идею Яны научить ребят торговать, Ида одобряла всей душой. Здесь и сейчас она понимала, как важны бывают знания. Любые. В любых областях.
Не захотят мальчишки торговли?
Вот вам медицина. Не захотят и медицину? Так еще чего найдем! Под присмотром и безопасное! А там и Яна приедет. Ида сестру очень ждала.
Как же тяжело, когда даже поделиться не с кем, поговорить по душам, выплеснуть накипевшее. Безумно тяжело. Сейчас, вот, у нее племянники есть, но перед ними тоже не откроешься до конца, не поймут просто. Как им про Костю расскажешь?
Или про предательство Стаса?
Есть вещи, которые понимаются только в определенном возрасте, вот и все.
Мальчишки тем временем переглянулись.
- А в операционную пустят? А как людей режут? Вдоль или поперек?
- А какие бывают скальпели?
Станислав вдруг улыбнулся. Вспомнил себя. Как он, в щенячьем возрасте, вот так же, помогал в лечебнице. За еду и науку. Потом уже был институт, потом уже было все остальное. А когда-то, вот таким же, сопливым и лопоухим, он вытаскивал судна и подтирал грязь.
Так давно...
Так недавно?
- И пущу, и покажу, и все остальное. Но белоручек в медицине не бывает. А потому - мыть руки, переодеваться и чтобы через час полы блестели. Шагом - брысь!
Получилось очень убедительно. Мальчишки помчались мыть руки.
Ида посмотрела на Стаса.
- Спасибо.
На долю минуты их глаза встретились. И Стасу взгрустнулось.
Когда-то на него смотрели совсем иначе. И улыбка была другой, сияющей, искренней, и глаза светились... сам отказался. А сейчас у Иды все уже прошло, перегорело. Он для нее друг, наставник, но и только. Сердечко ее прочно занято другим мужчиной.
Правильно ли это?
Станислав не знал. Но и хорошего мужа из него не получится, это уж точно. А Ида заслуживает лучшего.
Пусть будет счастлива. А он... он присмотрит.
- Не стоит благодарности.
- Стоит. Мне виднее.
- Мне тоже. И помни, ты всегда можешь ко мне обратиться. С любой просьбой. Пока твоего жениха нет в городе.
Ида почти ощутимо расслабилась. И улыбнулась уже намного теплее.
- Хорошо. Разрешите идти, доктор?
- Разрешаю, - преувеличенно-вальяжно махнул рукой Стас. - С Рукоцким я сам поговорю, не переживай. Присмотрим за твоими племяшками.
Иде того и надо было. Она еще раз улыбнулась - и убежала переодеваться, прятать волосы под платок...
Начинался новый рабочий день.
Русина, Звенигород
- Я вам не верю!!!
- Тем не менее. К пропаже тора Вэлрайо мы не причастны.
Тор Дрейл наседал.
Пламенный отбивался.
Виданное ли дело? Из посольства посла утащили? Ладно бы - убили! Такое бывает, даже частенько бывает, но чтобы просто утащили? Это что - мешок яблок?!
Беда в том, что Пламенный как раз и не был причастен. Ни сном, ни духом, как говорится. И страдал сейчас совершено незаслуженно.
Кстати - и зря.
Опоенный до изумления тор Вэлрайо сейчас уже путешествовал по железной дороге. Лежал в купе на нижней полке, предусмотрительно пристегнутый Митей за обе руки, и раз в три часа поглощал по кружке 'огненной воды'. Митя решил, что на связанного внимание точно обратят. А вот на пьяного...
Да и какой с алкаша спрос? Еще и отвернутся. Пьяные - они такие, непредсказуемые.
Главное до белой горячки не довести, но кое-какими средствами Митя тоже запасся. Как и водкой.
Путешествовать по железной дороге ему предстояло четыре дня. Потом придется замедлить темп путешествия, но все же, в десять дней Митя надеялся управиться. А это даже не запой.
Ну... по меркам Русины.
Хотя лионессец? Они вроде как более хрупкие... кто его знает, паразита?
Ладно. На железной дороге не надо, а потом режим можно и ослабить. Скажем, уменьшить количество водки. А то даже завидно...
Пламенный и тор Дрейл об этом, понятно, не знали, и продолжали скандал.
Дрейл угрожал гневом ее величества.
Пламенный отнекивался, мол, ищем! Весь Звенигород перевернули и потрясли,, вот, хотите - сами расспросите, благо, языком владеете.
Дрейл понял, что ему не врут, и милостиво согласился на расспросы.
Те не порадовали.
Митя вообще предпочитал работать в одиночку, не сообщая никому, что и как. Документы он доставал через Тигра. А остальное...
Слуг в посольстве тоже трясли. Но те молчали, как рыбы. Кому ж охота на себя донос писать?
Не были, не знали...
Кухарка честно сказала, что побывал у нее на пару ночей мужчина из местных, ну так ничего страшного. Он дальше кухни и не уходил. Подарочек подарил, вот, платочек, замуж не звал, сказал, могут в любой момент отозвать на фронт... отозвали, небось. Время-то какое, мужики себе и не принадлежат. А бабам - тем более.
С этой стороны ничего подозрительного не было. Пламенный действительно перемещал войска, да и поди, найди там, кто кухарку... того. Попользовал. Все ж по доброй воле!
Тор Вэлрайо растворился, словно кусок сахара в горячем чае. Быстро, бесследно, качественно.
И тор Дрейл с ужасом думал, как он напишет в Лионесс...
А как ему оттуда ответят...
Уцелеет ли он вообще?
О чем-то большем мужчина даже и не помышлял, выжить бы...
Ее величество Элоиза ошибок не прощала. Тем более - таких.
Анна, Россия.
Анна смотрела на монастырь.
Грустно смотрела, но...
Ей очень надо было прийти сюда. Почему-то это было единственно правильным вариантом. Вот и Багиира. Сидит, смотрит всепонимающими зелеными глазами.
Анна медленно опустилась на одно колено, протянула к ней руку.
- Здравствуй, киса.
Багира с достоинством обнюхала предложенные пальцы. Тереться не стала, много чести, но коротко мявкнула и направилась в монастырь.
Анна пошла за ней.
Откуда-то она знала: кошка ведет ее именно к матушке Афанасии. Дорожка легко стелилась под ноги. Сейчас деревья еще нее покрылись листвой, разве что почки набухли, потом они станут пушистыми и тенистыми, а потом облетят. И наверное, будет здорово шуршать ногами по опавшей листве.
Анна этого уже не увидит.
Жаль, ей всегда нравилась осень.
Вот и матушка. Сидит на скамейке, думает о чем-то, повернулась на звук шагов и улыбнулась. Неловкость тут же исчезла.
Ей рады.
А она...
Анна вздохнула. Ей было тяжело начинать разговор, но это была необходимость. Почему-то именно так было правильно.
- Здравствуйте, матушка Афанасия.
- Здравствуй, Анечка. Присаживайся? Солнышко-то какое! Одно удовольствие!
Анна кивнула. Присела на теплую деревянную скамейку, погладила ее ладонью. Багира вспрыгнула рядом, улеглась в позу львицы. Голова гордо поднята, уши насторожены. Она чувствовала боль и тревогу Анны, вот и не расслаблялась.
- Спасибо вам, матушка.
- Так вроде и не за что, Анюта? Что случилось-то? Что ты вся такая... как погасшая?
Анна кивнула. Да, эта женщина видела ее до самого нутра. Именно погасшая. Анна искренне старалась улыбаться, радоваться, но...
Давило.
Обдуманное и хладнокровное убийство тем и отличается от самозащиты, что пачкает душу. Ломает ее, корежит....
Нет? Ваша душа спокойна после этого мероприятия? Так проверьте ее наличие.
Анна набрала воздуха в грудь. Решиться было сложно, а потому... получилось, как получилось. На выдохе.
- Я убила человека.
Матушка Афанасия даже и слова не сказала. Не шевельнулась. Не поменяла положения тела. Так и слушала - внимательно и участливо. Анна опустила голову. Она понимает, сейчас на нее посмотрят совсем иначе.. Но.... Ей не хотелось видеть этот переход от симпатии к отвращению.