Хозяин тоже не радовался.
Они встретились под стенами Ковальска.
Два генерала, только один в парадной форме, весь начищенный, отглаженный, холеный, борода расчесана и смазана парикмахерским воском, а второй...
Бороду Логинов давно сбрил. Мешалась. И брился при первой же возможности, а та была не каждый день и даже не каждые три дня, так что сейчас он был украшен трехдневной седоватой щетиной. А мундир...
Понятно, денщик за ним следил. Как мог.
Но ведь поход!
Там пятно, которое ничем не выведешь, тут прожгли дырку, которую надо заштопать, здесь...
Походная форма парадной не станет. Да и не хотел Анатолий Васильевич наряжаться. Он что - девка на выданье? Ради кого красоваться? Ради предателя и подонка?
Смешно...
Калинин окинул его надменным взглядом.
- Что, Анатоль, стареешь?
Логинов даже не разозлился. Когда-то его это задевало.
О, да, когда-то он был готов на все, лишь бы стать своим в высшем обществе. Стать тором.... Он получил свое дворянство.
И плевать ему стало на все.
А уж когда началось все это безумие - вдвойне плевать! Война хорошо показывает, кто и чего стоит.
- Ты меня позвал о возрасте побеседовать?
- Нет, - не дрогнул Калинин. - Я хочу сделать тебе другое предложение.
- Слушаю.
- Прочитай.
На убеждения Калинин размениваться не стал. Не скажешь же при всех - назови свою цену? За такое и в морду можно. А намеков Логинов не поймет, в принципе.
Не то, что туповат. А... ограничен.
Верность какая-то глупая, честь... да кто сейчас, в наш просвещенный век, думает о такой ерунде? Понятно же, служить надо там, где выгодно. И заботиться только о себе.
Присяга?
А император обо мне много заботился?
Нет? Вот и не обессудьте.
Логичнов молча читал. Калинин знал, что написано в письме.
Жом Пламенный во-первых, сообщал о разгроме генерала Алексеева. Все, начали громить 'бывших', скоро они и правда историей станут!
Во-вторых, Пламенный писал, что императрица ненастоящая. А единственный, кто имеет право на престол - Мишель Воронов. Ему и надо присягать на верность.
И в-третьих, Логинову предлагали послужить делу освобождения. Если он перейдет на их сторону, получит полное прощение. Пусть только согласится...
Анатолий читал медленно. Понимал, что второго шанса у него не будет... после первого-то захотелось руки вымыть. Но надо дочитать до конца.
А вообще - гадость.
Иди-ка ты, мил друг, к нам, у нас кормушка посытнее... да у генерала от одной мысли все нутро переворачивало. Он что - свинья? Чтоб из любых рук жрать и хрюкать?
Убивал бы.
Может, еще и доведется?
Наконец, он дочитал, сложил листки и положил в карман мундира. Посмотрел на Калинина.
- Теперь я должен согласиться с радостным визгом?
- Ты против? - искренне удивился Калинин. - Вы ведь всерьез проигрываете! Месяц, может два...
- Проигрываем? Валежный скоро пойдет на Звенигород.
- А если марш не удастся? Вы ставите все на одну карту...
- Я буду играть до конца, - жестко сказал Логинов. - Ты сдашь Ковальск? Или мне вас штурмовать?
- Подожди, - Калинин смотрел почти с тоской. - Анатоль, пойми, того мира больше нет. Императора тоже нет. А эта девка... я читал о ней.
- Что именно?
Логинов Яну пока и в глаза не видел. Но Валежному доверял полностью.
Если генерал сказал - императрица, значит это она и есть. Чего тут сомневаться?
- Это подставная фигура...
- Которая как две капли воды похожа на отца? Калинин, ты меня за идиота принимаешь? Думаешь, про Царь-колокол никто не знает?
Калинин небрежно пожал плечами.
- Избавиться от шутников нереально. Вот и позвонил кто-то. Бывает...
Логинов издевательски фыркнул.
- Знаешь, если это действительно обман... я лучше умру ради этого обмана. Не хочу жить в той Русине, которую вы можете построить. Изуродовать. Это как дворец разломать, а на его месте нужник влепить, на большее у вас ума не хватит. Лучше уж помереть и этого не видеть.
- Это я тебе обещаю, сил хватит, - прошипел Калинин.
- Вот и переведаемся. Давно хотелось, - отмахнулся Анатолий.
- Ты настаиваешь?
- Нет. Я просто возьму Ковальск. И прикажу тебя расстрелять.
- Что ж, - оскалился Калинин. - Отвечу тебе той же любезностью. Можешь даже последнюю просьбу придумать. К примеру, поцеловать портрет императора.
- Императрицы, Жоржи, императрицы. У нас на троне императрица Анна Первая.
Как пишут в умных книжках, переговоры не увенчались успехом. Правда, расстрелом высоких договаривающихся сторон они тоже не увенчались. А как хотелось...
Калинин провожал врага злобным взглядом.
Быдло!
Быдло с невесть какой помойки... ладно, деревни! Быдло, которое волей случая встало... вровень с ним?
Нет!
Такое рядом с ним и встать-то не может! А он вынужден сражаться...
Калинин с усилием отогнал от себя мысль о поражении. Положа руку на сердце, Логинов действительно был более умным, талантливым, сильным...
Но признать это?
Калинин отчетливо понимал, он успокоится только плюнув на могилу врага. Только так... и побыстрее бы!
***
Штурм начался на рассвете.
У Логинова было сейчас около трех с половиной тысяч солдат. Два десятка орудий.
У Калинина - примерно десять тысяч штыков и сабель. Плюс полторы сотни тысяч человек в Ковальске. Не то, чтобы они собирались воевать, но... мало ли?
Есть еще откуда пушечное мясо черпать. Полной ложкой.
Анатолий Логинов понимал и свою уязвимость.
Его солдаты устали. Они измучены, они постоянно были в пути, давно не отдыхали, к тому же, у него большой обоз.
Не с барахлом - с людьми. Их разгром - смертный приговор для всех, кто в обозе. Ну... может, не совсем для всех, часть женщин точно для своего употребления оставят, а так - смерть. Но и выбора не было.
Если сейчас он возьмет Ковальск, у них будет отличная база для отдыха, склады, оружие, провизия... в конце концов, он сможет отлично дождаться Валежного именно здесь. Надо рисковать.
И Логинов решил рискнуть.
На рассвете он принялся обстреливать город. Не слишком сильно, не орудиями, чтобы не повредить склады. Но несколько дивизий, и два небольших пулемета повели свой разговор с освобожденцами.
Калинин не стал праздновать труса. И принялся отстреливаться. Все понимали, что это надолго. Но кое-кто понимал и другое. И собирался позаботиться о себе.
***
- Ты уверен, что надо?
Мирча Верич пожал плечами. Пристально посмотрел на командира.
- Волки воют. И сову я вчера видел.
- И что?
- Белую. Злую.
Его командир, Никола Фере, пожал плечами. Мирче верили. Было отчего. И дед его кое-что знал, и отец умел, ну и сам Мирча... его в части ценили. Мирча мог и кровь заговорить, и над раной пошептать, чтобы горячка спала, и главное...
Видел он.
Видел, кто вернется, а кого понесут.
Молчал, по большей части. Вмешивался пару раз, когда уж вовсе не обойтись было. Один раз, когда Фере решил разведчиков послать, Мирче подошел и сказал, чтобы не губили невинные души. Все полягут, сведений так и не добудут. Никола его тогда обругал.
Второй раз он ругаться не стал. Послушался.
Вот и сейчас...
Казалось бы, все на стороне Калинина и Освобождения. Оружие, боеприпасы, удача, позиция... да куда не ткни! И тут приходит Мирче, и принимается скулить.
Мы умрем, надо уходить...
Другого Никола бы нагайкой перетянул поперек хребта. А на Мирче смотрел, и понимал - верит. Так оно и будет. Погибнут все.
- Куда уходить-то будем?
Мирче понял, что командир согласен. И позволил себе выдохнуть.
Кажется, он останется жив?