– Они к параду готовятся, что ли!? – ворчит полусонный диспетчер. – Что это вообще такое?
Не слышно окриков сержантов, на площадке перед руинами аэровокзала царит тишина.
– Глухонемые? – высказал догадку помощник диспетчера.
– Ага, – кивнул диспетчер. – Целый бат глухих и немых.
– А как же тогда?
– Связь. У каждого солдата коммутатор в шлеме, – пояснил диспетчер. – Сержантам нет надобности орать, они слышат и видят всех.
На границе бетонированной площадки торчат из земли обугленные остовы аэродромных построек. Сразу за ними начинается поле, в густых зарослях бурьяна можно коня спрятать. И весь батальон дружно направляется туда. Возле машин остались только раздувшиеся от солдатского гардероба рюкзаки, оружие у всех с собой.
– Куда это они? – удивляется помощник.
– Справить малую нужду, – отвечает диспетчер. – На марше-то некуда было. Все живые люди!
Внушительные и важные, словно киты на мелководье, транспортные самолеты выползают на рулежную дорожку. От рева турбин дрожит земля, трава пригибается к земле, по бетонным плитам пляшут комочки засохшей земли, на глазах превращаясь в пыль. Откидываются аппарели, боевые машины медленно вползают внутрь. Личный состав уже занял места под броней, самые предприимчивые солдаты спят, не обращая ни малейшего внимания на возню снаружи. Необстрелянные таращат глаза, пальцы крепко сжимают оружие, по вытянутым лицам скатываются капли пота - всегда страшно первый раз! Грузятся артиллерийские орудия, пусковые установки ракет, инженерно-саперные машины. Взвод химзащиты бережно вкатывает на руках автоматические огнеметы и раздутые, словно пузо стельной коровы, упаковки с ампулами, начиненными адской горючей смесью. Знаменский поднимается по трапу, лишь убедившись, что все люди и техника загружены.
В эфире звучит неслышимая для обычного уха команда диспетчера, стадо неуклюжих чудовищ с крыльями ползет к взлетной полосе. Двигатели работают вполсилы, но даже так от гула дрожат остатки стен аэровокзала, сыплется гипс из межкомнатных перегородок, появляются новые трещины в полу. Самолеты выстраиваются в колонну, ведущий “врубает” полный газ, машина мчится по взлетной полосе, набирая скорость. Как только носовое шасси отрываются от бетона, начинает разбег вторая машина, за ней третья, четвертая … Эскадра воздушных машин скрываются в облаках, унося с собой гул и грохот. На земле воцаряется обычная тишина и покой.
Экран командирского коммутатора расцветает оранжевым огнем, мерзко пищит динамик. Знаменский достает из нагрудного кармана “трынделку”, взгляд останавливается на коротком сообщении: “Вскрыть файл, получить боевую задачу.” Появляется синий прямоугольник, перечеркнутый крест накрест. Прикосновение пальца открывает файл, появляется текст и карта, рассеченная надвое кривой линией маршрута движения. Содержание приказа коротко и непонятно: ”Занять и удерживать высоту (координаты), дождаться прибытия борта №4587, приказ на дальнейшие действия получите отдельно.”
– Ознакомьтесь, товарищи офицеры! – говорит он, текст и карта появляются на остальных планшетах. Офицеры внимательно изучают карту, лица спокойны. Только командир разведвзвода скептически хмыкает.
– Что у вас, поручик?
– Да время штаб устанавливает… как будто в шахматы играет! – кривится он. – Время прибытия в расчетную точку 14 часов 31 минута. Это что такое? А если спрямим маршрут и прибудем на пять минут раньше, что тогда? И вообще, странно как-то все это! – не унимается разведка.
– Возможно, это учения с боевой стрельбой, – предположил командир артдивизиона. – Обстановка максимально приближена к боевой.
– В приказе сказано занять и удерживать. Но вокруг пустыня!
Знаменский переводит изображение с коммутатора на интерактивный стол, который уже развернут и подключен начальником штаба.
– Судя по карте, это действительно так, – пожимает плечами начштаба. – Высота господствующая, какие-то развалины древнего замка за крепостной стеной. По последним разведданным, противника поблизости нет. Зачем целый бат тяжелой пехоты?
Объект атаки громадный холм с остатками фортификационных сооружений трехсотлетней давности. Организовать неприступную оборону в таком месте может даже взвод пенсионеров с дробовиками.
– Да, просто шишка в чистом поле, – согласился комбат. – А на ней руины избушки на курьих ножках.
– Может, командование ошиблось с приказом, командир? – осторожно спрашивает начштаба. – Если в этом районе ожидается наступление мигрантов, тогда согласен, развалины замка на горе идеальное место для обороны.
– Черт его знает! – пожал плечами Знаменский. – Пошли запрос на подтверждение приказа.
Коробка засекреченной связи “выстреливает” запрос в доли секунды. Подтверждение приходит через пару мгновений.
– Ладно, – машет рукой Знаменский. – Наверху виднее. Сколько до высадки?
– Сорок минут.
– Всем отдыхать.
Транспортные ИЛы заходят на посадку один за другим, машины сворачивают в стояночные “карманы”, опускаются аппарели. Боевые машины с недовольным ревом покидают тесное нутро самолетов, оставляя после себя сизые облака выхлопных газов и запах каленого железа. От аэродрома в районе Эрфурта надо совершить ускоренный марш, преодолев почти сто километров по безлюдной территории, когда-то называвшейся Германией. Теперь это обширная пустыня с развалинами городов и поселков, соединенных между собой дорогами отвратительного качества. Население уничтожено, чудом выжившие люди прячутся в развалинах, опасаясь мародеров из числа африканских мигрантов и одичавших цыган.
– Строится в походную колонну за головной машиной! – приказывает Знаменский по общей связи. – Разведвзвод – головной дозор! Готовность десять минут.
Направление – так теперь называются местные автобаны, - на северо-запад заполняется боевыми машинами, разведвзвод на колесных бронетранспортерах устремляется вперед. От аэропорта до района сбора подразделений чуть больше ста километров, согласно приказа штаба округа на марш дана девяносто одна минута. Это очень много, если по шоссе и на кроссовере. Если же на гусеницах по раздолбанному вдрызг проселку, то уложиться можно с трудом и то, если не будет вынужденных остановок.