“А рыженькой наверняка нет, – с грустью подумал Алексей Павлович. – Не любит она толстунов. Ей подавай молодых, поджарых и мускулистых квотермейнов и индианоджонсов. Ладно, – мысленно махнул рукой Алексей Павлович, – все равно другим рейсом”.
Мягкий голос диктора объявляет посадку на рейс до Таманрассета. Алексей закидывает на плечо дорожную сумку, рифленые подошвы ботинок глухо “тупают” по мраморным плитам пола, пальцы судорожно ощупывают карманы в поисках билета и посадочного талона. Сунул и не помнит куда. Вот всегда так!
Гнусно воют турбины, фюзеляж дрожит. Самолет дернулся и медленно покатил по рулежной дорожке. Алексею Павловичу всегда казалось, что процедура подготовки к взлету это ритуал. Возможно, предсмертный. Ангелы в голубой форме стюардесс заботливо усаживают пассажиров. Затем показывают пантомиму под названием “Как пользоваться кислородной маской и спасательным жилетом”. Кого это спасло? Потом ангелы куда-то прячутся и алюминиевая труба покидает твердую и надежную землю. Что дальше – одному Богу ведомо, потому что поезд – это поезд, остановится или даже развалится - не страшно. А самолет? Поэтому и появилась странная мода хлопать в ладоши после благополучной посадки.
“Туполев” круто набирает высоту, зеленое море джунглей исчезает за слоем облаков. Полет длится примерно около часа, затем начинается снижение. Облака расступаются, появляется все то же море джунглей, словно и не улетали никуда. Заход на посадку напоминает полет вертолета с группой диверсантов на борту – внизу с бешеной скоростью мелькают верхушки деревьев, хмурые джунгли неохотно расступаются, гул турбин отзывается эхом от далеких скал. Шасси касаются бетона, коротко взвизгивают громадные, в полтора человеческих роста, колеса. Самолет жмется к земле, турбины воют в реверсном режиме, скорость падает. Пассажиры радостно аплодируют, Алексей Павлович кривит лицо ироничной улыбкой. На выходе из аэропорта пассажиров – а это были в основном туристы, – поджидали автобусы и верблюды. Животные бродили где попало, презрительно глядя на людей и машины, время от времени гадя вонючими култышками. Верблюдов обходили люди и объезжали автомобили, полицейские оберегали. Примерно так же обходятся в Индии с коровами, которые священны и неприкосновенны. Видимо, верблюдов тоже обожествили как память о пустынном прошлом.
Часть людей, в том числе и группа “ботаников” во главе с профессором направилась к автобусу с надписью на лобовом стекле – в/ч 83159. Это номер военной базы, именно туда и надо было попасть Алексею Павловичу. Но вот что делать ботаникам на военной базе? Салон гостеприимно встретил пассажиров кондиционированной прохладой и новенькой обшивкой кресел. Алексей Павлович предъявил командировочное удостоверение сопровождающему офицеру, уселся в кресло. Атаман ботаников – так назвал про себя Алексей Павлович профессора, тоже предъявил какой-то документ. Офицер кивнул, пропуская профессора, галантно подал руку рыженькой, которая последовала за профессором. Алексей Павлович нахмурился, отвернул лицо. “Конечно, дочка профессора! Зовут Сарой, любит носить короткие шорты, маечку и ботинки на толстой подошве, – с сарказмом подумал Алексей. – Типичный образ героини из сериалов о приключениях”.
Вообще-то девушка была в летнем платье ниже колен, из багажа только сумочка. Но раздосадованный Алексей Павлович нашел и этому объяснение – вещи носит ее парень, один из этих ботаников. Он даже попытался вычислить кавалера, но не удалось – сумки и чемоданы сложили в багажное отделение и парни вошли в салон с пустыми руками.
“Значит, жених в воинской части! – сделал вывод Алексей Павлович. – Что ж, посмотри еще раз на свое пузо и успокойся”.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ, Раевский.
Зима. За окном медленно планируют крупные, словно бабочки, снежинки. Земля медленно одевается по сезону. Белый мех укрывает ветви деревьев, собирается в холмы с наветренной стороны домов, прячет крыши под толстым одеялом. Небо хмурится серой пеленой, чуть слышимый ветер ровняет снег, тишина царит в мире. Сумерки наливаются тьмой, ночь вступает в права. В маленькой комнате на втором этаже старого дома темно. Денис сидит у окна, голова “пухнет” от тяжелых дум. На подоконнике лежит старый исцарапанный планшет, больше похожий на лист бумаги – такой он тонкий и неказистый. Еще бы, столько времени пролежать под кучей мусора! Сам включается, сам выключается и ремонту не подлежит. Солнечная батарея пока жива, гаджет работает, чего еще надо задарма? Текст странный показывает, какой-то чудила философ сочинил, летописью обозвал.
– Неистребима страсть людская к самолюбованию! – вздыхает Денис. – Проще надо. Вон, у Нестора – “Повесть временных лет”. То есть рассказ о событиях, происшедших за конкретный отрезок времени. Без глубокомысленных комментариев и претензий на всеобъемлющий анализ.
Старый планшет выделяется на белой столешнице грязным пятном, так и хочется смыть его. Это легко и просто, а вот изменить прошедшее время - увы, никак нельзя! Он далеко от дома, от друзей, детские мечты растаяли, словно снежинки на теплом окне, оставив после себя мутные лужицы воспоминаний. Все началось с того, что экзамены в универ он позорно завалил. Будто в голове реле переключилось, на простейшие вопросы ответить не мог. И это после отличных результатов на школьных экзаменах! Члены приемной комиссии смотрели подозрительно, во взглядах читалась насмешка – мальчик купил школьные экзамены, рассчитывал и здесь на халяву проскочить. Ан нет, фигушки! Денис чувствовал отношение, злился и от этого становилось только хуже – речь превращалась в косноязычное бормотание, а ответы на вопросы экзаменаторов напоминали детский лепет.