Вокзал поразил воображение грандиозной металлической люстрой Чижевского над центральным залом. Кому пришло в голову цеплять к потолку этакую хреновину, известно только главному компьютеру РЖД. Денис минует стеклянные двери, неторопливо идет по мраморному полу, с опаской поглядывая на люстру – если она сорвется, случится землетрясение районного масштаба. Привокзальная площадь встретила обычной мельтешней, гамом и вонью выхлопных газов. Множество магазинов приветливо скалятся витринами, дверные проемы глотают людей, затем выплевывают с пакетами и сумками. Полицейские патрули контрастно выделяются из общей толпы темно-синими мундирами и подчеркнутым равнодушием к царящей повсюду суете. Денис ступает на заплеванный незнакомый асфальт … вечером возвращается обратно, усталый, злой и вконец расстроенный. Работы нет! То есть она есть, но не для таких как он – со средним образованием, начитанных молодых людей без каких либо трудовых навыков. Денис осознал, что он никто, его зовут никак, его знания никому не нужны. Перспективы – грузчик, мусорщик – только ручками, на механическом уборщике работать не обучен! – бомж. Как тот самый испанец или француз, которого он походя прибил на вокзале Томска.
Выхода не было. Это в кино герой находит решение проблемы в самый последний момент. Или помогает кто нибудь. Например, в него походя влюбится дочь миллионера, местного преступного воротилы, губернатора на худой конец. Денис Раевский вкалывал две недели на сортировочной станции, убирая мусор и ночуя в грязном вагончике возле помойки – дочек миллионеров, даже самых страшных, на десять верст в округе не появлялось. Оплата в конце дня, то есть поденщик. Собрав нужную сумму, уехал домой. Снял комнату на окраине города и устроился разнорабочим на стройку. Развалины старых домов разбирать. Упросил мастера допустить к учебе на экскаваторе...
Взгляд падает на старый планшет. Древний аппарат спит, когда проснется - неизвестно. “Надо будет на досуге заняться, – решает Денис. – Что-то знакомое… а пока спать надо, завтра опять “творческая” работа на руинах”.
… волна преступности и смена власть предержащих. Денег мало – как всегда и в любом государстве! – зато много безработных сочинителей. Изголодавшиеся лгуны за кусок хлеба с маслом придумают что угодно. На людей обрушивается лавина словесной мути, цель которой проста и незатейлива – заставить работать даром. Где-то там, за горизонтом рдеет заря новой жизни. Что б воссияло, надобно пахать, вкалывать ударно (что значите сие слово в приложении к труду, тайна великая есть!) и мало кушать. Удивительно, но никакие материальные блага не заставляют человечков работать так рьяно и беззаветно, как идеологические химеры! Вавилонская башня, египетские пирамиды, всевозможные курганы и храмы, мировые революции и тысячелетние рейхи – за всем этим пустота и ничто, а сколько болтовни и крови!!! Когда поймут…
Железные клыки цепко держат куски бетона, цементная пыль сыплется в изобилии, серый туман застилает место работы. В кабине МСМ (многофункциональной строительной машины) чисто, наружный воздух проходит несколько фильтров, очищается и увлажняется, дополняется вкусовыми добавками и только после этого, напомаженный и надушенный, попадает в салон. Да, и чтоб ни одного вредного микроба! Эргономичное кресло услужливо принимает форму тела оператора, пневматические амортизаторы чутко реагируют на малейшие изменения давления. Пульт управления похож на игровой джойстик, только больше. Денис только неделю работает самостоятельно и еще не привык к санаторно-курортным условиям труда. Там, снаружи, где он совсем недавно был, настоящий ад. Рабочие отбойными молотками или просто руками разбирают завалы, электрические кусачки рвут арматурные прутья, истошно визжат дисковые резаки. Оранжевые, как мандарины, погрузчики снуют у подножия кучи, ковши гребут мусор, пластиковые щетки заметают следы. Поодаль важно ожидают своей очереди огромные самосвалы. Груженые “по-самое-никуда” восьмиколесные монстры легко трогаются с места и уплывают в мутную пелену цементной пыли. Иногда работы прекращаются, воет сирена, на стройке появляется белая машина с оранжевой полосой – это саперы МЧС приехали по вызову разбираться с найденным снарядом или бомбой.
Работы прекращается только с наступлением темноты. В сумерках будто из ниоткуда появляются человекоподобные существа, почти не говорящие по-русски, грязные, оборванные и жутко вонючие. Это беженцы. Умирающая Европа исторгла сотни тысяч населения. Миллионы погибли от эпидемий и войн, только немногие могли добраться до “страшной” России, где их, честно говоря, не ждали. Причем не русские. Они-то, по широте душевной, не возражали. Гастарбайтеры из Средней Азии буквально возненавидели “западню” – конкуренты! Обстановка в городах накалилась, полиция с ног сбивалась, разнимая дерущихся и разгоняя демонстрации то одних, то других. Все требовали работы и прав в полном соответствии с демократическими принципами. И требующих становилось все больше. Правительство, доведенное до нервного срыва непрекращающейся войной с мигрантами и растущим “напрягом” внутри страны, закрыло границы – там, где можно! – и разрешило полиции и ЧОПам стрелять на поражение при малейшей попытке к сопротивлению. Массовый отстрел дал положительный результат, “гастеры” и нелегалы успокоились, а стремительно распространяющиеся инфекции среди этой категории двуногих и высокая смертность завершили дело. Тем не менее, к бродягам по традиции относились с настороженностью, сторонились их и втихаря постреливали.
Старый планшет Денис обнаружил случайно. В развалинах полиция проводила облаву на бродяг. Убегая, они побросали нехитрые пожитки, которые сотрудники санэпидемстанции собирали и сжигали. Облитая бензином куча мусора вспыхнула мгновенно и страшно, столб огня взмыл в небо, словно пламя от реактивного двигателя. Мелкие куски пластика и тряпки полетели вверх, сгорая на ходу. Денис как завороженный наблюдал за игрой огня, удобно расположившись на крыше МСМ. Ему велено засыпать кострище, когда прогорит. Закопченный лист странной бумаги свалился прямо на голову, заставив дернутся от испуга. Денис машет рукой, рукав спецовки трет лист, на желтоватой поверхности возникают буквы.
… еда. Сытый стремится к звездам, голодный роется в грязи. Искусства, науки – вообще все, связанное с культурой – привилегия сытого общества. Одни создают, другие потребляют. Голод опускает людей до уровня животных, голодное общество в принципе не способно к созиданию и прогрессу. Проблема голода есть основная на все времена. Тысячи лет бились над решением проблемы, выход был найден после Второй мировой войны. Уничтожив несколько десятков миллионов людей, доведя цивилизацию до края гибели, сообразили. Но вот что странно -величайшая в истории человечества революция, грандиозное событие, не сравнимое ни с чем, не заметил никто! Даже те, кто все придумал и сделал, не считали свою работу чем-то выдающимся. Все ньютоны, аристотели и сократы, декарты и канты, вся эта свора болтунов и умничающих идиотов не стоит ломаного гроша. Рядом не стоит с теми, кто раз и навсегда решил проблему голода. Нобелевские премии, звания и должности получают придурки и тщеславные психопаты, чьи “научные достижения” также смехотворны и глупы, как изыскания средневековых муда… мудрецов, уверявших, что земля плоская.