Модульное здание штаба выглядело не совсем обычно, как, впрочем, и все остальные. Сетка рабитца на окнах, стальные двери с электронными замками. Над каждым строением натянута мелкоячеистая сеть из токопроводящего материала. Напряжение подавалось регулярно, каждые несколько часов и все, что цеплялось за сеть, сгорало за считанные мгновения. Проволочное ограждение вокруг базы тоже было под напряжением. Кроме того, использовалась электронная система охраны “Кактус”. Любой предмет, любое живое существо размером чуть больше кошки электромагнитное поле отбрасывало прочь с расстояния полтора метра. Даже попугаи – местные вороны, которые вообще-то меньше кошек, взлетали в небо салютом разноцветных перьев, истошно вопя от страха. Военный городок был неприступной крепостью, куда не мог проникнуть противник, живой или мертвый.
- Товарищ полковник, интендант третьего класса Снегирев прибыл! – доложил Алексей Павлович зампотылу базы.
- Здрассте, – по-граждански ответил полковник. Он критически осмотрел лихие джинсы интенданта, особое внимание уделил ботинкам.
- Не жарко ... в говнодавах?
- ?
- Я говорю, климат здесь жаркий и влажный. А в таких ботах в горах зимой хорошо.
- Э-э, видите ли, других не было, - смутился Алексей Павлович.
- Интендант не нашел ботинок? Что-то новое! Ну да ладно, вам в столице виднее. Что ж, идите в строевую часть, станьте на довольствие и можете приступать. Начальник вещевой службы ждет вас.
Алексей покинул здание штаба, за спиной тихо лязгнула стальная дверь. Солнце светит прямо в глаза, тепло нисходит с небес потоком, отчего тело сразу покрывается мерзкими капельками пота, слезятся глаза, влага скапливается в ушных раковинах, а очки сползают на нос. Джинсы из натурального котона наливаются тяжестью и превращаются в вериги. Ботинки жгут ступни, как будто сунул ноги в микроволновую печь. Настроение портится, желание работать пропадает. Алексей Павлович обводит кислым взглядом окрестности. Внимание привлекает характерный гул и грохот неподалеку. На вертолетной площадке раскручивает винт пузатый транспортник, по бетонным плитам к нему спешит группа людей, одетых в одинаковые легкие костюмы цвета хаки. У парней за плечами раздутые рюкзаки, девушки несут поменьше. Замыкает процессию седоволосый дядя, который профессор.
Настроение портится окончательно. Молодежь летит к месту раскопок – военные, наверно, что-то там обнаружили, - интересно и весело проведут время в старых развалинах, а ты, интендант третьего класса, будешь копаться в накладных, таращиться в книги учета и просиживать штаны... джинсы чертовы! – за монитором, сверяя данные на бумаге с электронной базой учета. Зашибись!
Остаток дня и весь следующий Алексей Павлович провел на вещевом складе. Учеты совпадали тютелька в тютельку, никаких расхождений не обнаруживалось. За одним исключением. В стройные ряды счет фактур и накладных затесалась подозрительная бумажка, в которой от руки, плохим почерком записан рояль. Ну, рояль и рояль, купили для клуба, что с того? Но почему этот рояль не проходит по электронному учету? Почему лист бумаги – не официальный бланк, а именно простой тетрадный лист заполнен от руки? Так пишут для памяти, чтобы не забыть. А главное – цена. Когда Алексей Павлович всмотрелся в ряд цифр, он не поверил собственным глазам – полтора миллиона! Такого просто не может быть, если, конечно, это не антикварный инструмент из дворца Людовика 14. Или какого-то другого Людовика.
– Может, кто-то решил подшутить надо мной? – бормочет вслух Алексей Павлович. – А что, вполне возможно. Приехал на базу хлыщ из главка, весь из себя и в ботинках. Сразу видно, что мудак! Вот и подсунули бумажку, пусть поломает голову над роялем за полтора лимона. Ведь с учетом все в порядке. И вообще, кому это надо на военной базе, воровать мебель! Что с ней делать, поставить в служебной квартире? Это и так положено. Продать? Кому, лесным дикарям? В городе ее никто не возьмет. Она, во-первых, маркирована особым способом. Во-вторых, армейская мебель очень специфична по внешнему виду и материалу изготовления. Вы же не станете ходить среди бела дня в бронежилете с амортизирующей подкладкой типа похолодало что-то! Или в стальном шлеме на случай внезапного града с мокрым снегом. Чушь какая-то!
Одним словом, командировочное задание подходило к концу намного раньше срока, а возвращаться домой Алексею Павловичу совсем не хотелось. Он с завистью посматривал на студентиков, которые с утра отправлялись к развалинам города в джунглях, вечером возвращались усталые и довольные. Шумно обсуждали события дня за ужином вместе с экипажем вертолета и отделением солдат и сержантом, которые охраняли экспедицию. Образовалась компания, в которой не было места унылому интенданту третьего класса в дурацких альпинистских ботинках. Алексей смотрел на улыбающуюся “рыженькую”, на то, как она чуть смущенно перебирала косу и часто поправляла очки, так как рослые, накачанные солдаты обращали внимание именно на нее. В эти мгновения Алексей физически ощущал собственную дряблость. Он буквально чувствовал, как шевелится жир под кожей, по вялым мышцам пробегает расслабленная дрожь, а в складках кожи скапливается едкий пот. Тошнота трогала за кадык, кусок в горло не лез, внутренний голос кричал – хватит жрать! Ложился спать, как в могилу, без сил и чувств.
“К утру разверзлись небеса, вода обрушилась на землю, грозя потопом и неся … э-э … чего там можно нести-то? – думал стихами Алексей Павлович, глядя утром в окно. – Козявок утопленных?” За бортом – а иначе не скажешь! – бушует шторм. Окна этой стороны жилого блока выходят на лес, тропический ливень просто утопил его, потоки воды сливаются с листвой, образуя сплошную сверкающую стену. Кажется, что ты не в сухопутном доме, а в подводной лодке, у которой по недосмотру конструкторов вместо иллюминаторов обычные окна. Время от времени ветер срывается с катушек и злобно кидается в сражение с водой, тогда ливень превращается в настоящий водяной ад, в котором все перемешивается – вода, воздух, травы, кустарники и деревья.
Четкое разделение на период дождей и засухи осталось в прошлом. Теперь дожди чередуются с невыносимой жарой круглый год. Именно поэтому пустыня покрылась непроходимыми зарослями, только на возвышенностях сохранились обширные пустоши из песка и камня. Дождливая погода приносила относительную прохладу, прятались надоедливые насекомые, исчезала вездесущая пыль. Алексей Павлович повеселел. Настроение улучшилось еще больше, после того, как он встал на весы - появилась у него такая привычка по утрам. Зеленоглазое табло сообщило, что существо, взгромоздившееся на плоскую макушку весов, полегчало на один килограмм.