– Я преподаватель, меня могут уволить. А тебя отчислить. Ректор человек консервативных взглядов, он категорически не приемлет служебно-учебных романов.
– Я плачу деньги за учебу, – нахмурился Денис. – И вообще, какое ему дело!
– Самое непосредственное. Он не только ректор, но еще и основной акционер. Львиная доля финансирования института – частные инвестиции.
– Ну, значит уволишься. В чем проблема-то, Инна? – восклицает Денис. – Мало других ВУЗов, что ли?
– Олеженька, институт это не твой экскаватор. Я не унижают тебя, ты не подумай. Опытных … э-э … машинистов с удовольствием возьмут в любую строительную фирму. С преподавателями иначе. Есть база данных, в которой собрана вся информация о нас. Если ректор напишет отрицательное резюме, для меня дорога закрыта навсегда!
– Не понимаю, при чем здесь твоя личная жизнь?
– Денис, я не ведущий специалист по химии, не ученая с мировым именем. Меня легко уничтожить. Я могу потерять все. Даже эту квартиру, она принадлежит институту. Где и на что мы будем жить?
– Ну, я буду работать по вечерам, после занятий, – не очень уверенно отвечает Денис. – Придумаю что нибудь.
– Ничего ты не придумаешь, – грустно отвечает Инна. – Мы получим штампы в паспорта и поломаем друг другу жизнь.
– Я знаю, Инна, что мужчина состоит из мужа и чина…
– Муж из тебя отличный! – с улыбкой перебивает женщина.
– Спасибо, стараюсь … чина пока нет. Но он будет, это вопрос времени! Мы можем пожить у меня, мама возражать не станет.
Однако уверенности в голосе было немного. Женщина сразу почувствовала и мягко возразила:
– Нет, дорогой. Мама еще как будет возражать. И ты это знаешь. Ты мужчина и даже не можешь себе представить, в каком унизительном положении я окажусь. Поэтому давай не будем спешить, ладно? И потом – ну, как бы это объяснить…
– Да уж постарайся как нибудь! – обидчиво говорит Денис.
– Встречаться, даже каждый день – это одно, а семейная жизнь – совсем другое.
Денис помолчал, брови приподнялись, во взгляде появляется непонимание.
– Не въезжаю! Объясни на пальцах.
– Рутина. Любовная лодка разбилась о быт – так, кажется, у Маяковского. Или не так – да неважно! Видишь ли, Олеженька, я уже была замужем, – шепотом произносит Инна.
– Была!?
– Да. А что тебя так удивляет? – с легкой обидой спрашивает Инна. – По твоему, я совсем никому не нужна?
– Нет, но ты никогда об этом не говорила.
– А кто любит обсуждать неудачи? Ты знаешь таких? – с грустной улыбкой спросила Инна. – Я нет.
– И я нет. Но спросить-то можно?
– Смотря что, дорогой, – с лукавинкой в голосе отвечает женщина.
– Самый главный вопрос. Фундаментальный, от которого идет все остальное – что именно оттолкнуло тебя от мужа?
Инна натягивает одеяло до подбородка, лицо обретает выражение строгости, голос звучит сухо – препод, чего там!
– Если кратко, то бытовые привычки. Незначительные, на первый взгляд, не имеющие значения, когда проводишь несколько часов в неделю с этим человеком.
– Не понимаю. Объясни.
– Бросать вещи, где попало. Не закрывать тюбик с зубной пастой. Забывать гасить свет в туалете. Кстати, мыть его тоже. Вообще, все обслуживание ложится на меня. А “оно” является мне помятое, в синих трениках с вытянутыми коленками, в застиранной голубой майке и в “убитых” шлепанцах на босу ногу! – с явным раздражением произносит Инна. – Но от меня требует, что бы я на шпильках ходила, носила укороченный халатик типа “всегда готова”, накрашенная и с уложенными волосами.
– “Оно” - это …
– Оно это он! – ответ звучит, как автоматная очередь, коротко и сухо.
– Ну, я не стану требовать от тебя шпильки и укладку, – вкрадчиво шепчет Денис. – Но вот это самое - ну, “всегда готова” – мне тоже нравится!
– Заношенный сатиновый халат. Пляжные тапочки. Прическа «крысиный хвост», ноль макияжа и хлопчатобумажное нижнее белье на резинке! – “режет” в ответ металлическим голосом Инна.
– Согласен на все! – жалобно пищит Денис и поднимает руки вверх.
Однако женщина не принимает шутливый тон. Взгляд остается серьезным, выражение лица строгим.
– Все так говорят, Олеженька, – со вздохом отвечает она. – А потом …
– Ну, живут же как-то люди! – возражает Денис. – Не буду я носить треники! Я и сейчас их не ношу! И тапочки вонючие терпеть не могу.
– Да, я заметила, ты аккуратный, – улыбнулась Инна.
– Ну вот, значит, проблему решить можно. И ты без задрипанского халат обойдешься!
– Какого-какого халата!? – выпучила глаза Инна.
– ЗадрИпанского. Или задрипАнского – как больше нравится. А хлопчатобумажное нижнее белье гигиенично, удобно и дольше снимается. Последнее беру на себя, – шепчет Денис на ухо Инне.
– На мне уже никакого белья нет.
– Да? – фальшиво удивляется Денис. – То-то я ищу и не нахожу.
ГЛАВА ШЕСТАЯ, Снегирев
Вертолетный винт гонит воздух со скоростью урагана, бетонированная площадка начисто лишена каких либо посторонних предметов. Даже микробов сдуло. Оранжевая туша машины трясется и вздрагивает от нетерпения, но проклятый пилот крепко держит штурвал и не дает подняться ввысь. Сколько еще будут копаться эти людишки? – всем своим видом дает понять машина. Солдаты охраны и студенты галантно помогают девушкам подняться на борт. Раздутые рюкзаки прыгают словно мячики, сильные руки укладывают под сиденья, рядом ложатся сумки с инструментом и алюминиевые чемоданчики аппаратуры. Последними поднимаются Снегирев и Волошский. Алексея еще вчера со всеми познакомили, он только приветственно поднял руку. Как кого зовут, он, разумеется, не запомнил. Кроме одной девушки, той самой “рыженькой”, которую приметил еще в аэропорту. Наташа Новак. Или Новик? Черт, почему-то разволновался, когда она взглянула в глаза, память на время отшибло.