Следующие три дня прошли, как во сне. Алексей Павлович приходил в себя, замечал какую-то суету вокруг, чувствовался резкий запах нашатыря и чего-то еще медицинского и ободряющего. Руки на сгибе локтя кололи, иногда больно, но чаще уколы были едва слышны. Потом сознание “уплывало” – исчезало восприятие внешнего мира, пропадали мысли и чувства, пропадало все, даже восприятие времени. Всякий раз, когда Алексея Павловича возвращали к жизни, он мучительно вспоминал, где он, что с ним произошло и вообще, кто такой и как здесь очутился. Он словно заново рождался с той лишь разницей, что младенец не помнит прошлой жизни, воспринимает мир, как данность. Вопросы типа почему, отчего и для чего появятся позже.
… утверждают, что время постоянно, неизменяемо и вечно. Это вряд ли, ибо чуть более двух веков назад люди верили, что Земля плоская и стоит на трех млекопитающих. Тогдашние “ученые” диссертации защищали, умничали по всякому, а не согласных с руководящим мнением сажали в микроволновую печь и как следует прожаривали. Нынешние воззрения так же по-детски наивны и так же далеки от истины, как слоны, на которых якобы покоилась плоская Земля. Субъективно истинно наше восприятие времени. Вернее, нашим мозгом ...
ГЛАВА СЕДЬМАЯ, Раевский.
… ложь. Известна фраза, приписываемая разным людям – без знания истории невозможно знание настоящего или что-то вроде этого. Увы, еще никому не удалось по-настоящему разобраться даже в текущих делах человечества, не говоря уже о прогнозах на будущее. Причина проста. История – это, прежде всего, документы и факты, а не толкования тех или иных действий и поступков в угоду корыстных интересов или услады слуха властей предержащих. Учитесь беспристрастно оценивать деяния, ищите истинные, часто скрытые мотивы поступков и не поддавайтесь эмоциям. Тогда истина откроется вам. В виде неприглядном и даже отвратительном. Это неприятно, это шокирует, можно и в ступор впасть. А уж как опасна огласка! Должность, оклад, привилегии – все коту под хвост. Да, вы сказали правду, вы человек чести и мужества … вы дурак! От вас уйдет жена, отвернутся дети, начнут избегать знакомые. Вы окажетесь в вакууме. Словно бесприютная душа, задержавшаяся по непонятным причинам в этом мире, вы будете метаться среди знакомых людей и вещей, не имея возможности даже поговорить. Сквозные взгляды, будто ты из стекла. Ответы не в тему, словно тебя плохо слышат. И абсолютное, всеобщее презрение и брезгливость.
Ты думал, что бомжами становятся только алкоголики, бывшие заключенные и наркоманы? Правда – вот причина всех человеческих бед и страданий!
Телефон квакает неожиданно и гадко, словно лягушке на лапу наступили. Рука дергается, ковш экскаватора угрожающе движет челюстями. Денис, ругаясь и плюясь, давит кнопку приема, палец касается клавиши аварийной остановки. Машина замирает на полпути, ковш сжимает челюсти, словно обидевшись на человека – не дал сбросить на проезжую часть грунт. Подумаешь, три тонны грязи на асфальт!
– Слушаю вас! – сдержанно говорит Денис в микрофон.
– Денис Витальевич? – равнодушно спрашивает женский голос.
– Да.
– Вы получили допуск в библиотеку для служебного пользования. Код выслан вам на телефон.
– О, большое спасибо! Всего доброго!
Библиотека института делится на две части – общедоступную и для служебного пользования. В первой собраны как художественные произведения, так и учебные пособия, научные трактаты преподавателей – ссылка на экзаменах строго обязательна! – и архивы. Вторая часть была закрыта для обычных посетителей и студентов. Даже не все преподаватели имели допуск. Там хранились документы, относящиеся к категории “для служебного пользования” и “секретно”. К материалам под грифом “совершенно секретно” имели доступ только ректор, его заместители и заведующие кафедрами. Если к не секретной части библиотеки можно было подключиться прямо из дома или с улицы, то для второй, засекреченной, необходимо было прийти в читальный зал и только оттуда, через допотопные провода, подключиться к базе данных.
Сразу после работы Денис помчался в институт. Никаких заданий по истории у него не было, парнем двигало простое любопытство. Мы все учили в школе историю, не всем она нравится – многие вовсе считают этот предмет лишним. Действительно, как применить хронологию крестьянского восстания Болотникова в повседневной жизни? Дениса со школьной скамьи мучил вопрос – если все так просто и понятно, учебники не врут, преподаватели не кривят душой, то почему есть секретные архивы? Почему исторические документы, “дела давно минувших дней” так тщательно прячут? Школьный учитель этого не объяснит. В лучшем случае, отделается отговоркой – мал еще, не поймешь.
– А теперь, значит, я не мал и все пойму? – бормочет под нос Денис, торопливо переходя улицу на красный свет. – Это меня экскаватор таким умным сделал?
Слюдяной глаз видеокамеры осуждающе смотрит прямо в лицо нарушителя ПДД, где-то в недрах ГАИ электронный чип злорадно формирует квитанцию по уплате штрафа, через считанные минуты сообщение придет на смарт и придется раскошелиться – да ладно, мелочи!
Читальный зал встретил тишиной, приглушенный свет потолочных ламп дает возможность сумраку поселиться в углах и только светлый цвет стен не дает распространиться дальше. Треть зала выделена под стеллажи с бумажными книгами, часть информации хранится на лазерных дисках – надо бы выбросить, но все недосуг. Ничего ценного, вся инфа продублирована на сервере. Ряд столов, похожих на школьные парты середины прошлого века, черные точки разъемов, рядом лежат узкими змейками провода. В зале никого, читатели – или, вернее, потребители информации, сидят по домам, глотают гигабайты сведений, не отрывая зада от дивана. Или унитаза – есть сторонники и такого чтения!
Довольный, как слон, Денис располагается с краешку, лицом к дверям. Рюкзак шмякается на лавку, раздается недовольный хруст. Спохватившись, Денис вытаскивает пятнадцатидюймовый планшет – маленькие экраны не любит! – и начинает мучительно искать разъем для провода.
– Да где же он, черт! Ну, на фига это надо с проводами? – бурчит он, тыча провод во все отверстия на боковой грани планшета.