За спиной хлестко звучат выстрелы, мутанты падают с пробитыми головами, двое солдат подбегают к Алексею.
– Уходим, живо! – командует один из них.
Хватают раненого, бегут к вертолету. Алексей следует за ними. Все уже в салоне, вертолет не касается земли, остались считанные шаги. За спиной раздается визг и топот, Алексей оборачивается. Целая стая тварей мчится не разбирая дороги прямо на них.
– Бегом! – бросает Алексей солдатам.
Палец ложится на спусковой крючок, приклад прижимается к боку. Короткие злые очереди выбивают обезьян одну за другой, убитые сбивают с ног живых, но твари приближаются. Когда остаются считанные шаги, Алексей опускается на одно колено, левой рукой перехватывает сошки и длинная очередь веером сметает все живое. Стихает грохот выстрелов, сквозь шум вертолетного двигателя еле слышен крик сержанта:
– Бросай все, мужик! Бегом сюда!
Снегирев и сам понимает, что делать больше нечего – пулемет пуст, а мутанты вот-вот опять бросятся в атаку – дурные, что ли? Ведь столько убито, а им хоть бы что. Ни у людей, ни у животных так не бывает! Бегом, мысленно проклиная тяжелые ботинки, Алексей мчится к вертолету. Когда до протянутых рук остается шаг, спину под левой лопаткой пронзает острая боль…
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ, Раевский
Потревоженная пыль клубится над полом, словно бестелесное инопланетное существо. Серая масса, которая способна принимать любые очертания или формы. Пыль редеет, сквозь серый туман видна неровная поверхность пола. Будто маленькие барханы на песчаной поверхности. Денис неподвижно стоит несколько бесконечных минут, не решаясь сделать шаг. Очень уж подозрительно выглядят некоторые из этих “барханов”!
– Черт! – тихо, словно его могут услышать, произносит Денис. – Да это же кладбище!!!
Пол буквально усыпан человеческими останками. Мумифицированные трупы лежат вповалку под стенами, словно чья-то заботливая рука сгребла их, как шахматные фигуры. Скелеты, обтянутые кожей. Топорщатся клочья одежды, под слоем пыли невозможно разглядеть цвет и угадать фасон. Можно только предположить, что большинство в камуфляжной униформе. В основном, мужчины. Женщины в платьях или брючных костюмах. Есть и дети. Их немного, подростки, но видны останки и совсем малышей лет пяти. Маленький скелетик лежит прямо возле ног Дениса лицом вверх. Матросский костюмчик истлел, ткань расползлась, сквозь реберную решетку просвечивает позвоночник. Пустые глазницы смотрят Денису в глаза, будто спрашивают – почему, почему такая несправедливость?
– Чушь! Ничего они не спрашивают! – бормочет Денис, отводя взгляд. – Сейчас, разыграется воображение. Слышать начну, видеть … потом разговоры пойдут. Это бомбоубежище, а не подземное кладбище. Бомбы завалили вход или разрушили вентиляцию. А, скорее всего, и то и другое. Возможно, было использованы отравляющие вещества… блин!!!
Денис замирает соляным столбом, судорожно втягивает воздух носом, пытаясь уловить подозрительный запах. Легкие наполняются пылью, носоглотка невыносимо свербит. В абсолютной тишине чих получился, будто взрыв противотанковой мины. Аж искры из глаз сыпанули и тоненько запели комары в ушах. Второй чих получился чуть тише, но это уши заложило, а вообще бахнуло тоже прилично, даже скелетик вздрогнул и суматошно дернулись клочья одежды. Третий и четвертый чихи уже слабее – сил не осталось!
– А-а… дурак! – ругается Денис, вытирая рукавом сопли и слюни. – Типа ты знаешь, как пахнут боевые отравляющие вещества. Кто нюхнул, уже не расскажет!
Путешествовать по коллективной могиле не хотелось. Но и стоять на месте тоже не нужно – потревоженные падением тяжелого экскаватора перекрытия могли обрушиться в любую минуту.
– Надо сваливать отсюда. А куда? – задает вопрос Денис сам себе.
Налобный фонарь освещает завалы из трупов, просто ступить некуда. Денис только сейчас ощущает, что в подошвы рабочих ботинок упираются что-то твердое и это явно не камешки, а чьи-то кости. Где-то в глубине дыры, сквозь которую летел экскаватор, раздается подозрительный треск, слышны щелчки и хруст, словно некое существо величиной с корову спешит выбраться на волю. Ноги сами несут Дениса прочь от опасного места, он только смотрит вниз и старается не давить скелеты совсем уж так вот, как слон копытами. На руки, на ноги, на … ой, простите мужчина, сюда наступать не хотел, так получилось!
Адский грохот за спиной вынуждает сначала съежится, затем упасть на колени и обхватить голову руками. Что-то большое и тяжелое рухнуло в проход – еще один экскаватор, что-ли? – увлекая за собой поток мусора и обломков. Подземелье сотрясается от удара, с потолка сыплется песок, бетонные перекрытия расходятся, старые стены покрываются трещинами, кабельные магистрали и трубопроводы срываются с креплений, виснут, будто дохлые змеи. Кажется, что еще мгновение и все рухнет, похоронив мертвых и одного еще живого, но больше толчков не происходит и подземелье успокаивается. Тугая тишина нарушается только шорохом песка.
Денис уткнулся лицом в … ну, то место, где был живот, скажем так одного крупного дяди в дорогом костюме. Пряжка ремня из блестящего желтого металла больно упирается в лоб, спина затекла, колени невыносимо ломит – бетон и так не перина, так еще какие-то крошки попали! Долго находится в позе молящегося мусульманина невозможно, спина отвалится и колени треснут. Наверно, поэтому правоверные подкладывают коврик и периодически выпрямляются. Кряхтя, как столетний дед, выпучив глаза и уперевшись руками в пол, Денис становится на колени. Боль простреливает коленные чашечки навылет, затекшая спина отзывается радикулитным залпом. Денис валится на бок и несколько мгновение лежит в позе жука, притворившегося дохлым. Обломки костей немедленно впиваются в спину, радостно сообщая человеку, что он жив и его нервная система функционирует. Новый букет болевых ощущений придает сил, Денис поспешно поднимается с пола, оглядывается. В подвале мало что изменилось, если не считать громадного прямоугольного булыжника на месте экскаватора. Раздавленная машина жалобно тянется огрызком стрелы к невидимому небу, железные траки гусениц вывалились, будто языки висельников, стальные колеса смотрят в темноту серыми бельмами. Композиция присыпана обломками бетона, припорошена пылью и украшена гнутыми рогами арматуры.