– И чего бы меня на философию упадничества потянуло? – шепчет Денис, касаясь кончиками пальцев стекла. – Экий поэт символист нашелся!
Человек прилип к стеклу,
плачет разрывается,
потому что у него хрен что получается.
Или по-другому:
человек прилип к стеклу,
плачет и рыдает,
ибо жизнь, как хрен,
слезы выжимает.
– М-да, если потренироваться… – Денис крутит головой и морщится, будто реально нюхнул тертого хрена. – Отчего ж не спится-то?
Трехэтажный дом на элитной окраине города, охраняемая территория, мебель из мореного дуба, в гараже дремлет нафаршированный по-самое-никуда джип, мотобайк со всеми мыслимыми наворотами, ухоженный сад – мамина гордость! – что еще? Разве золотых унитазов прикупить…
К утру дождь усилился. Уже не отдельные маленькие капельки, а водяная картечь барабанила в окна, гонимая сильным ветром. Деревья на глазах лишались последней листвы, оголенные сучья суматошно и страшно колышутся под ударами воздушного тарана. На улице ни души, изредка проезжают автомобили. Дождь льет словно настали последние дни перед потопом, обочины дороги превратились в бурные потоки, брусчатка во дворе залита водой. “Вот говорил же прораб – надо сделать дождевой сток! – подумал Денис, глядя на мелководное “озеро” с брусчатым дном. – Я отмахнулся, дурак!” Тройное окно не пропускает холод и влагу снаружи, тончайший слой нагретого металла на поверхности стекла дышит ласковым теплом, только усиливая ощущения холода и непогоды за пределами дома. А ведь кто-то и работает в такую погоду! Например, на стройке. Денис вспомнил экскаватор, память с готовностью воспроизвела запах машинного масла, солярки и чего-то еще того, чем пахнет только в кабине машины. Руки зачесались от желания дотронуться до рычагов управления, захотелось услышать рычание мощного мотора, ощутить подрагивание железного организма огромной и сильной машины… тяжесть в животе переместилась вниз, прямая кишка муркнула, словно кот, в заднем проходе поднялось давление.
– Вам пора на золотой унитаз, Денис Витальевич, – иронично шепчет Денис. – Или он у вас еще фарфоровый? Ну, зато с нанопокрытием!
На другой стороне улицы, против дома появляется человек. Видно, что он долго шел под дождем, вода буквально ручьями стекает с одежды, широкополая панама военного образца похожа на лейку душа – так много воды течет с полей. Человек идет уверенно, не обращая внимания на дождь и холод, словно для него это обычное дело. Или одежда и обувь не промокают, да еще и с подогревом. Скорее всего, так. Вглядевшись, Денис понял, что одет мужчина – а это явно не женщина! – в очень дорогой военный костюм универсального типа, пригодный для ношения в любых условиях, от пустыни Кызыл Кум до заполярной тундры. За плечами нагло топорщится застежками рюкзак из пуленепробиваемой ткани. Оружия не видно, но это не значит, что его нет. Мужчина сворачивает с тротуара и направляется прямо к дому Раевских.
– Черт, да он к нам идет! Надо мамке сказать. Может, весточка от ее брата? – пожимает плечами Денис. Едва он произносит фразу, как у входной двери раздается звонок. Открывать незнакомцу Денис не спешит, странная робость сковывает тело, как будто он оказался вдруг на распутье судьбы. Шаг вправо – одна жизнь, шаг влево – другая… Звонок кричит резко и противно, словно раздавленная гадина, хотя совсем недавно тот же самый звук казался мелодичным и ласковым. Холод наполняет грудь, мышцы живота напрягаются, появляется чувство падения – так было, когда провалился в шахту и мгновения свободного падения длились бесконечно.
– Боже, кто там трындит?! Денис, открой уже! – врывается в сознание голос мамы.
– Да, сейчас… – сиплым голоском отвечает Денис.
Сбегает вниз по лестнице. Холл кажется размером с футбольное поле. Монитор охранной системы бесстрастно показывает только половину лица незнакомца. Лоб и глаза скрыты обвисшими полями армейской панамы. Скулы покрыты шрамами от порезов. “Сумасшедший рокер что ли? – подумал Денис. – Или отсидел? В каменном мешке какие только фантазии в голову не придут!” Палец касается кнопки громкой связи, голос звучит напусканно строго:
– Слушаю вас.
– Раевские здесь живут? – раздается хриплый рык.
– Да. Вы кто? – сердито спрашивает Денис. Робость прошла, уступив место злости – чего рычит эта панама? Не у себя дома!
– Я брат Ирины Сергеевны Раевской, Алексей.
От удивления Денис забывает об элементарных правилах приличия.
– Так вы умерли… э-э … то есть, он умер… ну, мы не получали известий о нем больше года.
– Нет, я пока жив, – с насмешкой в голосе отвечает “панама”. – А с кем я говорю? Денис, ты что ли?
Щелкает электрозамок, дверь медленно распахивается. Сырой холод врывается в холл снаружи, ветер остужает лицо, капли дождя ныряют за ворот. Незнакомец поднимает голову и Денис невольно отступает на шаг – перед ним действительно его дядя, Алексей Павлович, но как изменился! Скулы и подбородок скрывает щетина, загорелое лицо огрубевшее. Но главное – глаза! Холодные, стального цвета, в них ни капли радости по поводу встречи или просто доброты и любопытства – все-таки давно не виделись. Прежний Алексей был увальнем, неловким дядькой с обвислыми плечами и животиком. Таких обходят стороной настоящие женщины, зато хватают в мужья хищницы – подкаблучник!
– Господи, сколько стоять в дверях будешь, холод на второй этаж забрался! – сердито выговаривает мама, выходя из кухни. – Что там такое?