– Можете не продолжать, – скривил лицо Шарль. – La crêpe! Que dire alors? (Блин, как сказать-то?) Короче, генетически измененные бактерии, чья жизнь зависит от синтетических аминокислот. Намного проще изменить генетический код бактерии, чем менять геном животного, понимаете? В природе существует только двадцать аминокислот, из которых бактерии создают белки, необходимые для своего функционирования. Их количество огромно! Но рецепт каждого закодирован в геноме организма. Если научить его производить только определенный тип белков, то это и есть контроль, вам понятно?
– В целом – да, – замедленно кивает Алексей. – Итак, вы работаете над проблемой подчинения больших групп животных и людей единой программе. Или, – делает паузу Алексей, – одному человеку?
– Это одно и то же, – усмехается Шарль, – не находите?
– Согласен. Но если вы приказали мутам убить только меня, почему они не выполнили приказ? Тогда погибло несколько наших солдат, господин ученый!
– Началась стрельба, ГМО среагировали на смертельную опасность. Отключение базовых инстинктов чрезвычайно сложная задача. А ваши солдаты – они знали, какую профессию выбрали, – пожал плечами Шарль.
– А гражданские? Преподаватель со студентами?
– Ни в коем случае. Господин Волошский работает на меня. Или со мной, не знаю, как правильно.
Снегирев замирает.
– На вас? – шепчет он.
– Да, – кивает Шарль. – А откуда я, по вашему, беру материал для опытов? Сам, что ли, по джунглям бродить буду?
– Но Волошский ботаник!
– Как я балерина, – ухмыляется Шарль. – Он и эта рыженькая – Новак, что ли? – генетики, мы работаем вместе.
Алексей Павлович окончательно сникает. Кресло недовольно скрипит под весом брякнувшегося тела, лицо вытягивается, появляется страдальческое выражение.
– То есть она… они… знали, что меня должны убить!
– Ну конечно. И, должен вам заметить, серьезно рисковали!
– Просто герои! – согласился Алексей Павлович. – Надо будет при случае поблагодарить.
– Ну-ну, mon ami, не вынашивайте злобных планов. Лучше давайте обсудим вашу работу. Если вы, конечно, согласны.
– Согласен, – прошептал Алексей Павлович. – На все согласен.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Сыромятная буйволиная кожа разрезается на узкие полоски и аккуратно раскладывается на ровной поверхности. Проволока нужна из качественной стали, иначе быстро рвется и острые концы повреждают кожу. На конце обязательно закрепляется стальной шарик. К нему припаивается тросик, вокруг которого, собственно, все и закручивается. То есть переплетается и прикрепляется к прорезиненной рукоятке. Хлыст готов! Перед употреблением рекомендуется смочить в крутом солевом растворе с молотым перцем. Немного потренировавшись, вы легко, с одного удара, будете спускать шкуру с человека. Приобретя необходимый опыт, рассекать до кости, разрубая нервные волокна и сухожилия. Мастера выбивают глаз стальным шариком или ломают переносицу с одного удара. Мастера уровня экстра вышибает передние зубы. По одному.
Алексей Павлович не был мастером. От просто хлестал со всей дури глиномазых дикарей, желая отомстить за унижения и боль. Вы не считали меня человеком? Получите! Конечно, не все туземцы принимали участие в экзекуции над белым пленником, только несколько человек, остальные стояли в стороне и смотрели. Но ведь не возражали! К тому же Алексей Павлович не различал туземцев по лицам. Они для него все были на одну морду. Не щадил и женщин – ни к чему вникать в детали.
Избитые и перепуганные дикари сбились в кучу на окраине поселения. Алексей Павлович так намахался кнутом, что рука ныла. Вдобавок несколько раз задел себя кончиком кнута. Тем самым, на котором железный шарик. Очень больно! Из зарослей лопуховой травы высунул морду любопытный мут. Снегирев поворачивается, руки движутся, сматывая хлыст. Глаза человека и ГМО встречаются. Хлыст готов к удару, пальцы сжимаются на рукояти. Урод чувствует настроение человека, желтые глаза наполняются злобой, показываются клыки. Похожий на гориллу, с мощными передними лапами и обладающий недюжинной силищей, мут опасный противник. Хлыст, да еще в неумелых руках помощник хреновый.
– Ладно, в другой раз, – хриплым голосом произносит Алексей. – Попозже скушаем шашлычок из мутятины.
Алексей подходит к дикарям. Грязные, потные – глина течет мутными потоками, – вонючие – и это те, кто еще недавно глумился над ним в гадкой яме.
– На уборку все! – указывает Алексей. – Свое дерьмо собрать!
Русского языка туземцы не знали, но поняли все. Они могли набросится толпой на белого человека, никакой хлыст не помог бы, но страх превратил их в стадо. Не было вождя, а плеть напрочь вышибла чувство достоинства. Туземцы покорно собирают засохшие кучки, Алексей идет сзади, потирая правое плечо – болит, зараза, с непривычки! Надо тренироваться – решил про себя Снегирев. И вообще, хватит дурака валять, надо брать себя в руки. Качать мышцы, отрабатывать удары – благо, есть на ком, – и учиться стрелять. Если ты один, помощи ждать неоткуда – бейся с этой жизнь насмерть!
Людской запах привлек мутантов, твари начали приближаться. Алексей выхватывает у ближайшего дикаря дубину, берет как копье, обломанный конец служит острием. Хлыст описывает в воздухе круг и с силой врезается в то место, где мгновение назад был мут. Тот едва успевает отскочить. Урод припадает на передние лапы, обнажает клыки. Взгляды человека и полузверя встречаются вновь. Стая замирает, наблюдая за вожаком. Глиномазанные дикари шарахаются прочь, но несколько человек остаются, изготовившись к бою. Мутанты и их достали – понял Алексей. Тем лучше!
– Давай, прыгай, урод из пробирки, – предлагает Снегирев вожаку. – Один из нас пойдет на шашлык.
Тварь отзывается низким ворчанием, но с места не двигается. Желтые обезьяньи глаза прожигают насквозь человека. И, если мелькнет хотя бы искорка страха, полузверь бросится в атаку. Страх – признак слабости, верная примета грядущей победы.
– А вот хрен ты угадал! – рычит Алексей, быстро сматывая хлыст. Взмах, кожаные кольца разматываются с бешеной скоростью, хлыст превращается в змеиное жало со стальным наконечником, которое устремляется прямо в переносицу. Не дожидаясь удара – попал не попал! – Алексей бросается вперед, замахнувшись примитивным копьем. Любое, даже самое сильное и злобное существо инстинктивно оберегает глаза. Тиранозавр, чудище с клыками в полметра и то тряс башкой, уклоняясь от мухи, норовящей сесть в глаз. Если, конечно, во времена ящеров были мухи. Да были, чего там, эти мелкие гадючки всегда были и будут. Мут задирает башку, уклоняясь от удара и чуть сдвигает вбок, на мгновение обнажив то место на шее, где проходит яремная жила. Острый, как коготь, обломок дерева пробивает шкуру, фонтан крови бьет в человека с такой силой, что заливает глаза и лицо, темные потоки текут по груди и животу. В следующее мгновение Алексей залит кровью от макушки до пяток, пришлось даже отступить на шаг и по-собачьи трясти головой, вытирая тыльной стороной ладони глаза. Помогло не очень, кровавая пелена все равно мешала видеть.