– На какое такое!? На девять баллов? – уточнил Алексей Павлович.
– Чуть меньше. Но в этой местности сильно не трясет, так что успокойтесь.
– Ну-ну, вашими бы устами… – поерзал на диване Алексей Павлович.
Мордерер растягивает губы в снисходительной улыбке, снова появляется рука со стаканом воды.
– Так вот, именно Мессинг с городской свалки помог мне раскрыть способности и я стал таким, какой есть.
– И какой же вы есть? – спросил Алексей Павлович, недоверчиво оглядываясь.
– Угадываю желания и мысли по глазам и выражению лица. Обладаю идеальным здоровьем, несмотря на то, что мне далеко за девяносто лет от роду. Замедляю время. А также многое другое, чего вам знать пока не нужно, – улыбаясь, сообщил Мордерер.
– Ага, – кивнул Алексей Павлович. – Первые два пункта меня не впечатляют, тут возможны махинации и простой обман. Поясните насчет третьего, замедления времени.
– Я не совсем верно выразился, но других слов не подобрать. В ситуациях, связанных с риском для жизни, мне удается ускорить мыслительные процессы что ли… – пожимает плечами Мордерер. – Я начинаю видеть все, словно в замедленном воспроизведении. Это дает возможность уклониться от пули, перехватить занесенную руку с ножом, ударить до того, как противник успеет проломить мне голову кастетом. Вы понимаете, о чем я? Такое состояние длится мгновения и только в минуты смертельной опасности.
– Где-то я слышал о таком. Или видел в кино, – недоверчиво хмыкнул Алексей.
– Фантазии режиссеров и писателей имеют реальную основу. Кстати, вы тоже обладаете такой способностью.
– Да? Не заметил.
– Не обратили внимания. А вот Шарль заметил и сделал правильные выводы.
– Ладно, пусть так. Но тогда мы возвращаемся к простенькому варианту наемного убийцы или шпиона, – развел руками Алексей Павлович. – И знаете, меня совершенно не прельщает такая карьера.
– Отлично! Именно на такой ответ я и рассчитывал, – широко улыбнулся Мордерер.
– Вот как? – удивился Алексей Павлович.
– Да поймите вы, что ваше место на вершине! Там, где нет места ничтожествам, инициативным дуракам и мерзавцам. Пусть они копошатся внизу, жрут друг друга и убивают почем зря. Но ваши способности нуждаются в раскрытии. Вы пока еще кокон. Посмотрите на меня – таким вы должны стать!
Алексей Павлович критически осматривает себя, голого и грязного, переводит задумчивый взгляд на экран, на котором в объемном формате красуется Давид Мордерер. Именно красуется, ибо “ангел” стоит в полный рост, под дорогой тканью костюма легко угадываются массивы мышц, видны широкие плечи, плоский живот и узкие бедра.
– Это, конечно, заманчиво, но хотелось бы ума побольше. И, если уж честно, силы воли. Характер у меня, знаете ли, тот еще… – мямлит Алексей Павлович.
– Это у вас-то? – Скорее небольшой комплекс неполноценности, который легко устраним. Это мелочи, у вас будет куда больше, – твердо пообещал Мордерер. – Но ничто в этой жизни не дается даром. Придется заплатить.
– Что!?
– Препарат – те самые таблетки! – продолжает действовать. Вы меняетесь. Это незаметно постороннему глазу, но я-то вижу.
Алексей Павлович похолодел.
– В лучшую сторону? – спросил он севшим голосом.
– Не сомневайтесь. И еще – надо сдать экзамены. Их несколько. Самый первый вы сдали.
– А именно? – решил уточнить Алексей. – В последнее время так много всего произошло…
– Первое – вы не сломались в яме, – начал методично перечислять Мордерер. – Вы поставили на место дикарей, не испугавшись убийства даже ребенка. Вы доказали свою необходимость Шарлю. В проявили волю к жизни, качества лидера и неплохую сообразительность.
– Только неплохую? – пошутил Алексей.
– Пока да. Но сообразительность, как и шпионство, дело наживное.
Алексей вздыхает, взгляд бежит по стенам, замирает на роскошном диване.
– Если вы не против, я сяду. Мне как-то неуютно стоять голым, – извиняющимся тоном говорит Алексей. – Но что дальше, господин сверхчеловек? Судя по вашим словам, в мире появилась некая элита, которая если не управляет им, то стремится к этому.
– Вы совершенно правы, Алексей Павлович. Человечество всегда делилось на две части – управляющих и выполняющих. Иначе общество разумных существ не может функционировать. Рожденных повелевать мало, один на миллион, если не меньше. Согласитесь, глупо и чрезвычайно расточительно не использовать данные природой таланты во благо.
– Нельзя не согласиться, – со вздохом отвечает Алексей. – Но благо понятие конкретное, а не отвлеченное.
Мордерер садится в кресло, словно восходит на трон – неторопливо, с высоко поднятой головой. Спина прямая, длинные пальцы обнимают подлокотники, выражение лица непроницаемо.
– Ваше благо, господин Снегирев! И ваших соплеменников! – гремит голос. - Но не тех, что топчут землю в поисках пропитания и примитивных развлечений, а тех, кто поведет человечество дальше. Тех, кто поднимет его на новую ступень.
Дрожь земли прекратилась, с потолка перестал сыпаться песок и камешки. Шелк диванной оббивки приятен на ощупь, сиденье и спинка мягко упираются в тело, словно обнимают. Откуда-то изнутри идет тепло, как будто в глубине дивана спрятан обогреватель. Алексей успокаивается, кровь перестает носится по жилам, как сумасшедшая, адреналин испаряется.
– Знаете, за свою не очень продолжительную жизнь я не встречал людей, которые не хотели бы идти дальше и подняться на новую ступень. Это общее стремление, понимаете? И нет никакой необходимости вести и поднимать – сами все сделают.
– Люди глупы, легкомысленны и ленивы, – возражает Мордерер. – Им нужен поводырь, пастырь. Вождь, стоящий во главе команды единомышленников!
– Да было все это много раз! – отмахнулся Алексей. – И пастыри, и вожди… Идеологии вырождаются в примитивные верования, пастыри становятся бизнесменами, вожди превращаются в диктаторов и бизнесменов по совместительству. ВСЕ БЫЛО! Тянули в одну сторону, в другую, а человечество идет своей собственной, никому неведомой дорогой, посмеиваясь над мышиной возней императоров, вождей и пророков. Хотите наступить на грабли и мне предлагаете?