Неделя пролетела незаметно, то да се, туда сюда … вместо смс-ки и приглашения на презентацию в дверь позвонили и очам Денис предстал участковый полицейский. Вежливо осведомившись о здоровье и свободном времени, сотрудник полиции предложил незамедлительно явиться Денису Витальевичу Раевскому в районное отделение полиции. Для удобства гражданина Раевского участковый доставит его на служебной машине прямо сейчас. На вопрос Дениса — в связи с чем? - участковый пожал плечами и сообщил, что следователь хочет задать несколько вопросов по убийству Инны Сергеевны Клименко.
- А причем здесь я? - встревожился Денис.
- Ни при чем. Вас не обвиняют, да и дело дохлое. Но закрыть его пока нельзя. Просто следователь хочет уточнить какие-то детали, - пояснил участковый.
Здание следственного комитета встретило Денис кучей недавно выпавшего снега, расположившейся прямо на входе. Мужчина очень важного вида что-то внушает бригадиру дворников, тот кивает и делает знаки руками уборщикам — живее, мол, паразиты, иначе без премии оставлю! В холле внушительного строения, где бдят и расследуют, царит тишина и батарейное тепло. Дежурный на входе объяснил, как пройти в нужный кабинет, участковый попрощался. На душе у Дениса было скверно. Он не желал Инне ничего плохого, ее смерть была ударом для него. Смутное чувство вины никогда не покидало, только исчезало на время и опять начинало грызть сердце. Утешение типа глупая баба связалась не с тем, с кем нужно, помогало плохо.
Денис вежливо стучит в дверь, переступает порог. Небольшой кабинет ярко освещен зимним солнцем, возле окна стоит мужчина в сером деловом костюме спиной ко входу. Оборачивается на стук и Денис узнает того самого следователя, что допрашивал его в прошлый раз.
- А вы почти не изменились. Здравствуйте! - говорит Денис, подходя к столу.
- Добрый день, - кивает следователь. - Вы тоже остались прежним. Садитесь.
Денис отодвигает стул, садиться чуть боком.
- Не люблю свет в глаза, - объяснил он. - Какие вопросы ко мне?
- Только один. Вы подтверждаете, что ваша работа? - кладет он перед Денисом его распечатку.
- Конечно. Я еще и расписался на каждой странице, чтобы даже полуграмотные поняли, кто автор, - не удержался от колкости Денис.
- Ехидничать изволите, господин Раевский? Зря! - с ухмылкой ответил следователь. - Ваша работа оценена комиссией при Администрации президента как идеологическая диверсия против государства. Вы открыто призываете к репрессиям по национальным и религиозным различиям, пропагандируете нацистские взгляды и идеологию, а это строго запрещено российским законодательством и преследуется в уголовном порядке.
- Вы сумасшедший!? - воскликнул Денис. - То есть, простите, они сумасшедшие!? Какой еще нацизм? Это краткий обзор истории российского государства, в котором акцентируется внимание на некоторых национальных проблемах, которые были в прошлом. В прошлом, понимаете? Смысл не в том, чтобы … черт, ну как сказать-то? … цель не в том, чтобы разжигать национальную вражду, она и так тлеет на бытовом уровне. А в том, чтобы люди учли ошибки прошлого и не допускали их сегодня.
- Общие слова, - махнул рукой следователь, откинувшись на спинку стула. - А вот конкретное содержание статьи 282 Уголовного кодекса Российской Федерации. «Действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные публично или с использованием средств массовой информации либо информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети "Интернет", - наказываются штрафом в размере от трехсот тысяч до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от двух до трех лет, либо принудительными работами на срок от одного года до четырех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет, либо лишением свободы на срок от двух до пяти лет».
Денис сжимает кулаки, взгляд становится прицельным.
- Ты дурак!? Да интернет переполнен призывами убивать русских и нерусских, понаехавших азиатов, христиан, мусульман, безбожных атеистов и язычников, а так же держателей собак, кошек и прочей живности, которая гадит и не дает спать по ночам. Призывают убивать геев, лесбиянок, неизлечимо больных и государственных чиновников. Статья, которую ты мне зачитал, так или иначе применима к любому! На фотографиях советских солдат на Параде Победы изображена свастика, они держат знамена фашистских дивизий, склоненные к земле в знак победы. Это что, пропаганда нацизма? Если я цитирую работы ученых, в которых рассматривается история еврейского народа, то я — как и они! - антисемит? А может быть, я обязан верить в Христа? Или в Будду? И Боже упаси не перекреститься или не поклониться, проходя мимо храма, потому что этим я оскорбляю чувства верующих! Формулировки этой статьи чудовищны, они составлены так, что под них можно подвести любого и посадить! Или шантажировать.
- Это ваши домыслы, гражданин Раевский, - пожимает плечами следователь. - И прекратите обращаться ко мне на «ты». За хамство тоже можно быть наказанным.
- Тут вы правы, извините, - согласился Денис. - Но что касается пресловутого «возбуждения», тут вопрос очень спорный. Я могу привести массу отрывков из Торы, из Библии, из Корана с прямыми призывами уничтожать людей другой веры, но еще никому не пришло в голову привлекать к уголовной ответственности попов или имамов.
- Денис Витальевич, привлечь вас к ответственности требуют члены комиссии, которые ознакомились с вашей работой, - примирительным тоном говорит следователь. - На вас заведено уголовное дело, в котором имеется заявление и ваша письменная работа. Возможно, уголовное дело закончится ничем в виду отсутствия состава преступления.
- А что, сразу не видно?
- Не видно. Потому что статья 282 УК РФ, как вы справедливо заметили, действительно сформулирована довольно расплывчато. Надо разбираться и я, как следователь, именно этим и занимаюсь. Ваша работа нуждается в экспертной оценке, которая будет проведена в ближайшее время. А пока идите домой.