Немцы терзали прекрасный город бомбами и снарядами. Но женщины Ленинграда под огнем продолжали работать, они делали патроны и гранаты для своих мужей.
Немцы пытались взять город измором. Прошлая зима была для жителей Ленинграда бесконечно трудной. Не было света, не было дров, не было воды, не было хлеба. Летом старшина Степан Лебедев показал мне письмо, которое он получил от своего двенадцатилетнего сына: «Папа, ты, наверно, знаешь, что зима была у нас очень тяжелая. Я тебе пишу всю чистую правду, что мамочка умерла 14 февраля. Она очень ослабла, последние дни не могла даже подняться. Папа, я ее похоронил. Я достал салазки и отвез, а один боец мне помог, мы до ночи вырыли могилу, и я пометил. Папа, ты обо мне не беспокойся, у нас теперь полегчало, я крепкий, учусь дома, как ты приказал, и работаю, мы помогаем на ремонте машин. А Ленинград они не взяли и не возьмут. Ты, папа, счастливый, что можешь их бить, ты отомсти за мамочку…» Прочитав письмо, я заглянул в глаза старшины Степана Лебедева. Они горели суровым огнем, и я понял; это — глаза России. Мы никогда не забудем про муки Ленинграда. Возмездие еще впереди.
На выручку пришла Россия. Прошлой зимой по льду Ладоги грузовики везли хлеб Ленинграду. Летом моряки перевозили груз. Летчики над вражескими орудиями проносили муку, лекарства, письма. Настала вторая осень осады. Герои проложили по льду колею. Немцы накинули на шею Ленинграда петлю, но Россия не дала им затянуть узел.
Вчера был незабываемый вечер. Мы узнали, что петля рассечена. Путь на Ленинград свободен.
Синявино, Рабочие поселки — эти имена говорят о горячих боях, о тысячах подвигов. Четырнадцать километров казались непроходимыми: ведь немцы укрепили каждый метр. Каждая пядь земли была у них фортом. Красная Армия пробила путь своей грудью. Она сняла осаду с Ленинграда. Она сняла камень с сердца России.
Наше наступление подобно великой очистительной буре. С каждым днем эта буря растет, ширится, охватывает новые фронты. Она валит преграды. Что-то треснуло в сердце вчерашних завоевателей. Слов нет, немцы еще отчаянно сопротивляются. Но минутами их сопротивление уже напоминает упорство самоубийцы.
Наверно, Геббельс придумает сейчас, как подать немцам прорыв ленинградской блокады. Ложь германского командования рассчитана на непритязательных. Семнадцать дней уверяли, что Великие Луки в руках немцев. Потом даже заявили, что немецкая выручка пришла на помощь осажденному немецкому гарнизону. Теперь уверяют, что «немецкий гарнизон, улучив удобную минуту, вырвался из Великих Лук». Мы знаем, куда он «вырвался», — в могилу.
Фюрер пожаловал генералу фон Паулюсу дубовые листья к рыцарскому кресту. Дубов под Сталинградом нет. Но, согласно русскому обычаю, Красная Армия приготовила и фон Паулюсу, и его солдатам, агонизирующим под Сталинградом, осиновый кол.
Мы начали облаву на волка. Мы ждем, что звук рога дойдет да наших друзей. Нельзя терять время. Из Норвегии, из Югославии, из Голландии каждый день прибывают в Россию новые немецкие части. Гитлер штопает свой рваный кафтан. Гитлер обнажает свой, еще целый бок. Мы зовем друзей не на помощь. Мы зовем их на облаву: не дать уйти волку.
2 февраля 1943 года
О силе и слабости врага должны знать не только штабы. О силе и слабости врага должны знать также народы. Мы не преуменьшали и не преувеличиваем силы гитлеровской Германии. Когда прошлой зимой некоторые иностранные газеты каждый день за нас «брали» то Орел, то Курск, мы удивлялись их слепоте. Теперь Германия значительно слабее, нежели год тому назад. Силы Германии далеко не исчерпаны. Однако есть серьезный признак ослабления Германии: это лихорадочная переброска немецких дивизий с запада на восток.
В кармане одного пленного солдата лежал номер «Гамбургер фриденблатт» с воскресным приложением. Развернув газету, я прочитал, после длинных описаний «бедственного положения Чили» и весьма краткого описания боев на Дону, среди различных советов немецким хозяйкам, рассказ о том, как можно залатать порванную рубашку, укоротив ее или «даже вырезав на спине куски, необходимые для воротничка». Пленный тем временем чесался и грелся. Он еще не привык к русской зиме: рождество он встречал в Альмене. Это солдат 27-й танковой дивизии, которая 10 января прибыла на Воронежский фронт из Альмена.
Таким образом, этот пленный тоже «кусочек, вырезанный из спины», которым Гитлер хочет залатать зияющую дыру.
Я не знаю, где второй фронт — в далеких мечтах или в близких проектах. Но передо мной немцы, которые должны были сражаться против второго фронта. Они заполнили наши лагеря для военнопленных. Всем памятен разгром 6-й танковой дивизии у Котельникова. Это дивизия прибыла в конце ноября из Перпиньяна. Офицеры с грустью вспоминают сладкое «рансио». Теперь остатки 6-й танковой дивизии спешно пополняются.