А между ними было нечто новое.
Крошечный, почти незаметный кристалл. Он не был ни красным, ни железным. Он был абсолютно прозрачным, как капля чистейшей родниковой воды. Он не сиял, а скорее мягко светился изнутри ровным, спокойным светом. И в отличие от холода Райкера и жара Корвуса, этот кристалл излучал едва уловимое тепло. Тепло жизни.
Это была его Эпитафия.
Он приблизился к ней, рассматривая единственную, первую гравировку на ее поверхности. Простое слово. Его первая истина. Выживание.
Что оно значит? Что оно дает? Это не было техникой, не было оружием.
Он сосредоточился на своем кристалле, и в ответ тот слабо пульсировал. Кайен почувствовал, как тонкий, едва заметный поток энергии исходит от него. Эта энергия не была направлена наружу. Она текла внутрь, в саму ткань его души. Она была как бальзам, успокаивающий хаотичные вибрации двух других Эпитафий. Она укрепляла его собственную волю, делая ее стержнем, вокруг которого вращались чужие наследия. С ее помощью подавлять ярость Корвуса стало легче. Анализировать знания Райкера, не рискуя потерять себя, стало проще.
Это был фундамент. Основа, на которой он мог строить все остальное.
И это было не все.
Поток энергии, исходящий от его кристалла, начал просачиваться за пределы души, в его физическое тело. В своем трансе Кайен смог «увидеть» свою раненую ногу. Он увидел рваные ткани, воспаленные мышцы, инородные швы из сухожилий. И он увидел, как его собственная, внутренняя сила окутывает рану. Она не творила чудес, не заживляла ее мгновенно. Она делала нечто более тонкое. Она ускоряла естественные процессы. Клетки делились быстрее. Кровь эффективнее боролась с заражением. Ткани медленно, но верно начинали срастаться.
Его Эпитафия была инструментом не разрушения, а сохранения. Сохранения его собственной жизни.
Он не знал, сколько спал. Когда сознание вернулось, мир за пределами его убежища уже успел дважды погрузиться во тьму и дважды встретить рассвет.
Первое, что он почувствовал — тупую, ноющую боль в ноге вместо той острой агонии, с которой он отключился. Он осторожно приподнялся и размотал повязку. Зрелище было все еще отвратительным, но он сразу заметил разницу. Опухоль спала. Покраснение вокруг швов уменьшилось. Рана затягивалась с неестественной скоростью.
Его сила работала.
Второе, что он почувствовал — это голод. Хищный, всепоглощающий. Его тело, ускоряя регенерацию, сожгло все до последней калории. Ему срочно нужна была еда и вода, иначе он умрет не от ран, а от истощения.
Собравшись с силами, он подполз к выходу и осторожно отодвинул камни.
Дикие Земли встретили его все той же тишиной и запахом пыли. Солнце, тусклое и белое, висело в пепельном небе. Опасность никуда не делась, она лишь затаилась.
Он не мог оставаться здесь.
Нужно было охотиться. Но как? Он падальщик, а не следопыт. Он привык иметь дело с мертвыми, а не с живыми.
Он на мгновение закрыл глаза, погружаясь в себя. Ярость Корвуса была бесполезна. А вот разум Райкера... Он был не только воином, но и командиром, который водил отряды по диким местностям. Он должен был знать.
Кайен начал вспоминать. Не боевые техники, а другие знания, погребенные в рубиновом кристалле. Как находить следы. Как определять съедобные корни по форме листьев. Как искать воду, следуя за полетом определенных насекомых.
Знание было там. Разрозненное, неполное, но оно было.
Он встал, опираясь на стену рога. Он больше не был просто падальщиком с ворованной силой. Он был симбиозом. Он был выжившим, использующим аналитический ум мертвого капитана.
Закинув за спину свой черный меч, Кайен шагнул из своего временного убежища. Он больше не был жертвой, убегающей от хищников.
Он сам становился хищником. И его первая охота начиналась.
Глава 12: Закон Когтя и Клыка
Дикие Земли были обманчиво пусты. На первый взгляд, здесь не было ничего, кроме пыли, ветра и гигантских костей. Но наследие Райкера учило Кайена видеть скрытую жизнь.
Он двигался медленно, его хромота заставляла его быть осторожным. Каждый шаг был выверен. Его взгляд, направляемый памятью капитана, больше не скользил по поверхности. Он искал детали. Потревоженный камешек. Сломанная ветка иссохшего кустарника. Почти невидимый след на спрессованной пыли.
Через час поисков он нашел то, что искал. Цепочка трехпалых следов, оставленных существом размером с крупную собаку. Райкер в его голове мгновенно идентифицировал их. «Песчаный Бегун. Быстрый, стайный. Мясо жесткое, но съедобное. Опасен только в группе».