— Мы не причиним вреда твоему саду, — сказал Кайен. — Мы лишь ищем других, подобных нам. Ты чувствуешь их?
Садовник закрыл свои зеленые глаза.
«Я чувствую… многое. На севере — бесконечную скорбь, которая нашла покой. На востоке — глубокий сон. На западе — ярость, которую записали на мертвых страницах. И я чувствую… игру. Любопытного ребенка, который ломает игрушки, чтобы посмотреть, как они устроены».
Он описал всех, кого Кайен уже встретил.
— Есть ли другие? — настойчиво спросил Кайен.
«Есть еще один. Последний. Самый скрытный. Он не играет и не спит. Он… прячется. Он боится. Его эхо слабое, почти неуловимое. Оно исходит из места, где земля встречается с небом, и где люди построили город из амбиций и стали. Город Железных Пиков».
Он дал им последнее направление.
— Спасибо, — сказал Кайен.
«Вы не похожи на других. Ты, Летописец, носишь в себе пустоту, но ты наполняешь ее историями. А ты, Охотница, несешь в себе смерть, но ты защищаешь жизнь. Вы — парадокс. Гармония. Вы можете стать мостом между старой песней и новой. Но ваш путь будет опасен».
Он протянул к ним свою руку-лиану. Из его пальца вырос и раскрылся один-единственный, белоснежный цветок.
«Возьмите. Это семя. Оно не даст вам силы. Но оно напомнит земле, что вы — друзья, а не сорняки. Лес не будет вашим врагом».
Кайен осторожно взял цветок. В тот миг, как он коснулся его, он почувствовал, как по его телу разливается тепло и жизненная сила. Его старые раны, которые все еще иногда ныли, зажили окончательно. Его усталость исчезла.
«Идите, — сказал Садовник. — Найдите последнего. Завершите круг. А я останусь здесь, в своем саду. И буду ждать, когда мир будет готов услышать нашу песню снова».
Его фигура медленно начала погружаться в холм, на котором он стоял, становясь его частью.
Кайен и Лира поклонились. Не богу. А древней, мудрой силе, которая нашла свой покой.
Они покинули поляну, и джунгли, казалось, расступались перед ними. Хищники обходили их стороной. Ядовитые лианы втягивали свои шипы. Они несли с собой благословение самого Зеленого Ада.
Их путь лежал на север. В индустриальное, пропитанное дымом и сталью сердце мира. В Город Железных Пиков. На поиски последнего, самого испуганного осколка.
Глава 137: Город Железных Пиков
Путешествие из Зеленого Ада на север было долгим, но на удивление легким. Благословение Садовника, заключенное в белом цветке, который Кайен носил с собой, делало их почти невидимыми для опасностей дикой природы. Леса пропускали их, реки успокаивали свое течение. Словно сам мир помогал им в их паломничестве.
Они пересекли центральные равнины и через три месяца пути увидели их.
Город Железных Пиков.
Он был полной противоположностью и белому, ученому Корвусу, и суровому, каменному Пристанищу. Этот город был выстроен не из камня, а из темного, закопченного железа и стали. Он раскинулся в долине между нескольких остроконечных, «железных» гор, из которых денно и нощно добывали руду. Над городом постоянно висел смог от тысяч кузнечных горнов и плавильных печей. Воздух здесь пах углем, металлом и тяжелой работой.
Это был индустриальный, суровый, прагматичный мир. Мир, где ценилась не магия и не знание, а лишь сила рук и качество выкованной стали.
Кайен и Лира, войдя в город, сразу почувствовали его тяжелую, давящую атмосферу. Здесь не было места чудесам или древним тайнам. Здесь была лишь работа, шум и лязг металла.
— Как что-то настолько… тихое, могло спрятаться здесь? — спросила Лира, ее голос едва пробивался сквозь грохот гигантского парового молота, доносившийся из ближайшей кузницы.
— Это идеальное укрытие, — ответил Кайен. — Иногда лучший способ спрятаться — это встать посреди самой шумной толпы.
Они начали свои поиски. Но здесь им не могли помочь ни карты, ни слухи. Осколок, который они искали, был, по словам Садовника, «испуганным» и «спрятавшимся». Он не создавал аномалий, не привлекал к себе внимания. Он затаился.
Кайену пришлось полагаться лишь на свое самое тонкое чутье. На резонанс.
Они провели в городе неделю. Днем они бродили по его прямым, как стрела, улицам, наблюдая за суровыми, немногословными жителями — кузнецами, шахтерами, инженерами. Ночью Кайен медитировал, пытаясь уловить в этом индустриальном шуме хотя бы одну тихую, знакомую ноту.
И на восьмой день он ее нашел.
Это было не эхо. Это была… тишина. В самом центре города, в районе, где располагались гильдии и дома самых богатых рудных баронов, был участок, из которого не исходило вообще никаких эманаций. Пустое пятно на его ментальной карте. Идеальная маскировка.