Кайен шел все глубже, и история на стенах становилась все мрачнее. Она рассказывала о великой войне с «пришельцами с металлическими горами» — очевидно, с людьми и их городами. Рассказывала о поражении. О том, как их магию сломили, а народ почти полностью истребили. Выжившие ушли в самые дикие уголки мира, постепенно теряя разум и превращаясь в монстров.
Наконец, он дошел до центрального зала.
Это было огромное, круглое помещение. В его центре на каменном постаменте лежало тело. Оно было невероятно древним, высохшим до состояния мумии, но почти не тронутым тленом. Это был гуманоид, выше человека, с удлиненными конечностями и вытянутым черепом. Костяной Отец.
Но не тело привлекло внимание Кайена.
На стенах этого зала была вырезана не история. Это была карта.
Огромная, детализированная карта Диких Земель, охватывающая сотни, если не тысячи километров. На ней были отмечены источники воды, опасные зоны, логова чудовищ, руины древних городов Детей Кости. Это был ключ к выживанию и доминированию в этом проклятом мире.
А в самом центре карты, в области, помеченной как «Сердце Пустоши», был вырезан один символ. Символ, который Кайен не знал, но который заставил рубиновую Эпитафию Райкера в его душе яростно запульсировать.
Это был герб. Не клана Алого Кулака. Не Дома Ледяного Пика.
Это был герб давно исчезнувшего, легендарного клана, о котором Райкер знал лишь из самых секретных архивов своей секты. Клан, который считался уничтоженным тысячу лет назад.
Клан Черного Солнца.
И согласно этой древней карте, где-то там, в самом сердце Диких Земель, все еще существовал их последний оплот. Тайный город, скрытый от всего мира.
Внезапно у Кайена появилась цель, куда более значимая, чем просто выживание. Бежать от клана Алого Кулака было бессмысленно. Они будут искать его вечно. Единственный способ обрести безопасность — это найти силу, способную противостоять им. Силу, которую мог дать лишь тот, кто был врагом его врагов.
Он должен был добраться до этого города.
Он начал запоминать карту, впечатывая ее в свою память с помощью обостренных ментальных способностей.
И в этот момент он услышал звук.
Тихий шорох за спиной.
Он резко развернулся, выставляя перед собой меч.
В проходе, ведущем в зал, стояла фигура. Это была не тварь, не монстр. Это была девушка. Молодая, одетая в одежды из кожи и кости, с дикими, но разумными глазами. В ее руках был костяной лук, и стрела с костяным наконечником уже была наложена на тетиву.
Она смотрела не на Кайена. Она смотрела на карту на стене.
— Еще один осквернитель, — произнесла она на древнем диалекте, который Кайен теперь понимал. Ее голос был чистым, но холодным, как лезвие. — Пришел украсть наследие моего народа.
Она была потомком Детей Кости. И она не выглядела деградировавшей. Она была последним хранителем этой гробницы.
И ее стрела была нацелена прямо в сердце Кайена.
Глава 14: Последняя Хранительница
Стрела не дрогнула. Она была нацелена ему в грудь, и Кайен не сомневался, что девушка способна пронзить его сердце с этого расстояния. Ее стойка была идеальной, дыхание — ровным. Она не была напугана. Она была на своей земле, и он был чужаком.
В его голове пронеслись десятки вариантов. Разум Райкера мгновенно рассчитал траекторию стрелы, скорость ее полета и его ничтожные шансы увернуться. Ярость Корвуса требовала броситься вперед, надеясь сократить дистанцию прежде, чем она успеет выстрелить. Его собственный инстинкт выживания кричал — беги.
Но Кайен проигнорировал их всех. Он сделал то, что было самым нелогичным и самым правильным в этой ситуации.
Он медленно, показывая, что не собирается атаковать, опустил свой черный меч, вонзив его острием в пыльный пол у своих ног. Затем он поднял руки на уровень плеч, демонстрируя пустые ладони.
И заговорил.
— Я не осквернитель, — произнес он на ее древнем диалекте. Голос его был хриплым от долгого молчания, но слова были четкими, произнесенными с почти идеальным акцентом, который он позаимствовал из памяти мертвого капитана.
Эффект был именно таким, на какой он рассчитывал.
Девушка вздрогнула. Ее глаза, до этого холодные и сфокусированные, расширились от изумления. Наконечник стрелы едва заметно дрогнул. Она ожидала чего угодно — атаки, мольбы на варварском языке людей, но не этого. Не того, что чужак заговорит с ней на языке ее предков, на языке, который, как она думала, умер вместе с ее народом.