Лира долго смотрела на него, затем на пропасть, затем на колонну. Ее прагматичный разум охотницы кричал, что это безумие. Но она видела уверенность в глазах Кайена. Это была не самоуверенность воина, а спокойная уверенность инженера, который видит перед собой чертеж.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Я сделаю канат. Но если мы погибнем, я найду способ придушить твой дух и в загробной жизни.
Пока Лира с присущей ей сноровкой плела из жестких сухожилий толстый, уродливый, но невероятно прочный канат, Кайен изучал скалу. Он не просто смотрел. Он вошел в свою душу и обратился к Райкеру. Но он искал не боевые приемы. Он искал все, что капитан знал об осадном искусстве. О разрушении стен. О точках напряжения. О структурной целостности.
Знание пришло. Он увидел скалу не как монолит, а как конструкцию с трещинами и слабыми местами. Он нашел три точки, ударив по которым в правильной последовательности, можно было вызвать цепную реакцию и обрушить выступ.
Через два часа все было готово. Лира закрепила канат. Она стояла на безопасном расстоянии, держа в руках свой лук, хотя и не знала, чем он может здесь помочь.
Кайен подошел к краю. Он вытащил черный меч. Воздух свистел, поднимаясь из глубины каньона. Один неверный шаг, один неточный удар — и все кончено.
Он сделал глубокий вдох. Он подавил в себе все, кроме холодного, математического расчета мертвого капитана. Он не был воином, идущим в бой. Он был хирургом, готовящимся сделать разрез.
Он занес меч, целясь не во врага из плоти, а во врага из камня и гравитации.
Глава 19: Мост из Кости и Веры
Тишина на краю каньона была абсолютной. Ее нарушал лишь свист ветра, поднимавшегося из бездонной пропасти. Кайен стоял перед первой из трех намеченных точек. Его сердце колотилось о ребра, как пойманная в клетку птица, но руки, сжимавшие черный меч, были тверды, как камень.
Он не смотрел на Лиру. Он не смотрел на пропасть. Его взгляд был прикован к скале. В его разуме не было мыслей о страхе или смерти. Лишь линии, углы и векторы. Он видел не камень, а уравнение, которое нужно было решить.
Первый удар.
Он нанес его не со всей силы, а с выверенной точностью. Острие меча вошло в заранее намеченную трещину. Он не рубил, а давил, используя свой вес и рычаг, чтобы расширить ее. Раздался сухой, трескучий звук, похожий на стон. По скале пробежала едва заметная дрожь.
Лира, стоявшая в двадцати метрах позади, невольно сжала кулаки. Она видела, как он работает, и это было похоже на жуткий, смертельно опасный танец.
Второй удар.
Кайен переместился ко второй точке, ниже и левее. Этот удар был другим. Резким, колющим, направленным в самое сердце каменного напряжения. Меч вошел в скалу на несколько дюймов. Кайен оставил его там. Он свою задачу выполнил.
Теперь все зависело от третьего удара. Самого важного и самого опасного. Он должен был нанести его по опорной точке с другой стороны, заставив весь выступ накрениться в нужную сторону. Для этого ему нужно было подойти к самому краю.
Он медленно двинулся, его сапоги шуршали по каменной крошке. Он чувствовал, как земля под его ногами вибрирует. Она была нестабильна. Она была готова рухнуть.
Он замер у третьей точки. Отсюда он видел противоположный край каньона. Он казался недостижимо далеким.
Он поднял руки, но в них не было меча. Он оставил его во второй точке. Этот удар нужно было нанести чем-то другим. Чем-то тяжелым и тупым. Он поднял с земли большой, увесистый камень.
Он занес его над головой. На мгновение он заколебался. Разум кричал, что это безумие. Что он сейчас подпишет себе смертный приговор.
Но потом он вспомнил Отстойник. Вспомнил презрение в глазах гвардейцев. Вспомнил свою жизнь, полную унижений и страха. Смерть здесь, на краю пропасти, в попытке совершить невозможное, была лучше, чем та жизнь.
Он ударил.
Камень врезался в скалу с глухим, сокрушительным звуком.
И мир пришел в движение.
Сначала раздался низкий, протяжный гул, шедший из самых недр земли. Затем выступ под ногами Кайена дрогнул и начал медленно, неотвратимо проседать.
У него была одна секунда.
Он не пытался бежать назад. Он сделал то, что было единственно верным. Он прыгнул. Он прыгнул вперед, на гигантскую костяную колонну, которая тоже начала свое медленное движение к пропасти.