Он не просто починил его. Он сделал его лучше.
Осознав всю глубину своего нового дара, Кайен понял, что ему нужно двигаться. Лире потребуется день или два, чтобы обойти каньон. Он не мог просто сидеть и ждать.
Мир по эту сторону пропасти был другим. Гигантские кости здесь сменились чем-то вроде окаменевшего леса. Деревья из черного, похожего на обсидиан, материала тянулись к пепельному небу. Их «листья» были тонкими, острыми, как бритва, кристаллическими пластинами, которые тихо звенели на ветру. Земля была усыпана этим кристаллическим крошевом. Красиво и смертельно опасно.
Здешние обитатели были под стать своему дому. Кайен вскоре обнаружил следы, а затем и самого хищника. Он замер за одним из обсидиановых стволов, наблюдая. Это был Кремневый Хищник — существо, похожее на пантеру, чье тело, казалось, было собрано из тысяч острых, как кремень, осколков. Оно двигалось с плавной грацией, его шкура идеально сливалась с игрой света и тени в кристаллическом лесу.
Ярость Корвуса в душе Кайена требовала броситься в бой. Но Кайен проигнорировал ее. Разум Райкера оценил противника: быстрый, смертоносный, с идеальным камуфляжем. А его собственная, крепнущая Эпитафия Выживания кричала об одном: этот бой не нужен.
Он не стал нападать. Используя уроки Лиры о скрытности и знание Райкера о мертвых зонах восприятия, он медленно, без единого звука, обошел территорию хищника. Он видел, как тварь разорвала на части какое-то мелкое существо, и не почувствовал ничего, кроме холодной отстраненности. Это был не его бой. Не сегодня.
Он доказал себе нечто важное: он научился не только убивать, но и избегать смерти.
Два дня спустя он ждал ее у своего нового моста. За это время он успел обустроить небольшое, но эффективное укрытие, найти источник чистой воды и даже зажарить на костре крупную ящерицу, которую он подстрелил с помощью импровизированного копья. Он не просто ждал. Он действовал.
Лира появилась на противоположном краю, как он и рассчитывал. Она без колебаний шагнула на костяной мост. Ее уверенность в его работе была лучшей похвалой.
Когда она подошла, он увидел в ее глазах усталость, но и удивление. Она окинула взглядом его скромный лагерь, разделанную тушу, его нетронутый и даже как будто обновленный меч.
— Я думала, мост рухнет, — сказала она, нарушив молчание. Это была ее версия приветствия.
— Я тоже, — ответил Кайен с легкой усмешкой.
Она кивнула на остатки его ужина.
— Ты не терял времени.
— Я учусь.
В этих двух словах было все. Он больше не был беспомощным беглецом, которого она вела за собой. Он становился равным.
Они стояли на краю пропасти, двое выживших в мертвом мире. Позади был путь, полный опасностей, которые они преодолели. Впереди — Сердце Пустоши, место, откуда, по слухам, никто не возвращался.
Но теперь они шли туда вместе. Не как проводник и ведомый. А как два воина, прикрывающие друг другу спину. И это меняло все.
Глава 21: Сердце Пустоши
Они шли три дня, и с каждым днем мир вокруг них умирал все сильнее. Окаменевший лес остался позади, сменившись безбрежным морем черного, стекловидного песка. Песок был странным — он поглощал звук. Шаги не издавали шума, ветер не свистел. Они двигались в почти абсолютной, гнетущей тишине.
Небо перестало быть пепельно-серым. Оно приобрело больной, фиолетово-багровый оттенок вечных сумерек, даже когда тусклое солнце стояло в зените. Воздух стал тяжелым, и в нем чувствовалось напряжение, как перед грозой.
— Остаточная магия, — сказала Лира, ее голос в этой тишине звучал неестественно громко. — Эхо великого ритуала. Дыши через ткань. Этот воздух отравляет душу не хуже яда.
Кайен последовал ее совету, закрыв нос и рот полоской ткани. Разум Райкера подтверждал ее слова, находя в памяти капитана обрывки знаний о «магической радиации» — явлении, которое возникает, когда заклинание колоссальной мощи проваливается или выходит из-под контроля. Это место было шрамом на лице мира.
Они были в Сердце Пустоши.
Опасность пришла внезапно и беззвучно. Первой ее заметила Лира. Она резко остановилась, вглядываясь в черную пустыню перед ними.
— Земля... движется.
Кайен сфокусировался. Его обостренное восприятие уловило то, что было невидимо для глаз. Под поверхностью песка он почувствовал не одно существо, а тысячи. Тысячи крошечных, голодных, хищных разумов, объединенных единым инстинктом. Они были как стая пираний, ожидающая под гладью темной воды.