Низкий гул, наполнявший зал, усилился. И он начал исходить из конкретной точки.
Из той самой темной, треснувшей кристаллической планеты в гигантской модели над их головами.
Она начала слабо пульсировать тусклым, гнилостным светом. Из ее трещин потянулись тонкие, как паутина, нити черной энергии.
А затем они услышали шепот. Он шел не от стен и не из их голов. Он шел оттуда, от темного кристалла. Он был низким, гортанным, состоящим из звуков, которые не мог бы воспроизвести человеческий голосовой аппарат. Это был язык, который был старше самих звезд. Древний, как голод.
Кайен понял, что они наделали. Активировав пластину, они послали сигнал. Они разбудили то, что дремало здесь тысячу лет. То самое «нечто», что пришло по энергетическому каналу и уничтожило целый клан богоподобных магов.
Весь зал начал вибрировать. Тени, до этого бездумно метавшиеся по периферии, замерли. Их беззвучные крики обрели фокус. Все до единой призрачные фигуры медленно повернулись в сторону Кайена и Лиры. Их пустые глазницы теперь горели тем же гнилостным светом, что и треснувшая планета.
Шепот из кристалла становился громче, обретая форму. Он превращался в слово. В имя.
Они разбудили не просто монстра. Они разбудили тюремщика, который теперь обратил внимание на новых заключенных в своей вечной тюрьме.
Глава 25: Имя Тюремщика
Шепот, исходивший из треснувшей планеты, становился все громче, превращаясь в физическое давление. Он был похож на скрежет камней, трущихся друг о друга в глубинах земли. Кайен чувствовал, как этот звук пытается проникнуть в его разум, найти в нем трещины, зацепиться и пустить корни.
Его собственная Эпитафия вспыхнула, создавая барьер. Но даже сквозь него он слышал отголоски. Он слышал не слова, а понятия: «…мясо… воля… порядок… моя…»
— Оно говорит с нами, — прохрипела Лира, прижимая руки к ушам, словно это могло помочь. Ее лицо было бледным, как мел. — Оно пробует нас на вкус.
Но настоящая угроза пришла не от кристалла. Она пришла от Теней.
Все призрачные фигуры в зале, от магов до стражников, медленно, с неестественной, дерганой грацией марионеток, двинулись к ним. Их движения были синхронны. Их пустые глаза, горевшие гнилостным светом, были сфокусированы на двух точках жизни в этом царстве смерти.
Они не были быстрыми. Но их было много. И они надвигались со всех сторон, отрезая пути к отступлению.
— Что будем делать? — крикнула Лира, ее голос едва пробивался сквозь нарастающий гул. Она наложила стрелу на тетиву, но ее руки дрожали. Как можно убить то, что уже мертво?
Кайен не ответил. Его разум работал на пределе. Райкер предлагал тактическое отступление, но отступать было некуда. Корвус требовал прорваться с боем, но это было самоубийством.
И тогда вмешалась его собственная, третья сила. Инженерия.
Он не был воином. Он не был магом. Он был тем, кто видит, как устроен механизм. И этот зал был механизмом. А у любого механизма есть источник питания.
— Не стреляй в них! — крикнул он Лире. — Цель не они! Цель — там!
Он указал черным мечом на треснувшую кристаллическую планету, парившую над их головами.
— Они лишь куклы. Он — кукловод. Нужно оборвать нити!
Лира поняла. Она опустила лук. Стрелять в кристалл с такого расстояния было бесполезно. Он был слишком высоко.
— Мы не доберемся! — крикнула она. Тени были уже в двадцати метрах.
— Ты — да! — ответил Кайен. Его план родился в одно мгновение, безумный и отчаянный, как и все, что он делал до этого.
Он повернулся к ней, его глаза горели лихорадочным огнем.
— Я отвлеку их. У тебя будет один шанс.
Не дожидаясь ее ответа, он сделал то, чего Тени ожидали меньше всего. Он не стал отступать. Он бросился им навстречу.
Он врезался в первую линию призрачных фигур. Его меч прошел сквозь них, не причинив вреда. Их ледяные, нематериальные руки коснулись его, и он почувствовал, как жизненная сила утекает из него, а в душу проникает отчаяние их последних мгновений.
Но он не остановился. Он не пытался их убить. Он просто бежал. Бежал по кругу, вдоль стен зала, увлекая за собой всю призрачную орду. Он стал приманкой.
Лира смотрела на это с ужасом и восхищением. Она видела, как его фигурка мечется по залу, а за ним, как хвост кометы, несется рой обезумевших призраков. Он покупал ей время ценой своей жизни.
Она не стала его тратить.
Она подбежала к центру зала, прямо под гигантскую модель вселенной. Она посмотрела вверх. Треснувшая планета висела в тридцати метрах над ней. Слишком высоко.