— Гвардия, строй «Алого Щита»! — скомандовал Цзяо. — Взять его. Живым, если получится. Мертвым, если придется.
Шестеро оставшихся гвардейцев двинулись вперед. Они больше не были разъяренной толпой. Они стали единым механизмом. Их тяжелые щиты сомкнулись, образовав сплошную стену из алой стали. Из-за щитов выглядывали острия коротких мечей. Это была медленная, неотвратимая мясорубка, предназначенная для того, чтобы раздавить одиночного противника.
Кайен не отступил. Прятаться больше было негде. Он встретил их лицом к лицу.
Он видел не шесть человек. Он видел структуру. Он видел, как вес распределяется по щитам, как их шаги синхронизированы, как они дышат в унисон. И он видел точки напряжения. Слабости.
Когда стена щитов была в десяти метрах, он сделал свой ход. Он не атаковал. Он сосредоточился на одном из гвардейцев, на крайнем слева. Он не пытался стереть его жизнь или его доспех. Он стер нечто куда более тонкое.
Он стер его чувство равновесия.
Гвардеец, шагавший в идеальном ритме со своими товарищами, внезапно споткнулся на ровном месте. Для него мир на мгновение накренился под немыслимым углом. Его нога подвернулась, тяжелый щит повело в сторону.
На долю секунды в идеальной стене образовалась брешь.
Этого было достаточно.
Кайен двинулся. Он был подобен тени, сорвавшейся с места. Его черный меч, все еще гудящий от объединенной силы Райкера и Корвуса, пронзил эту брешь. Он не целился в сердце или горло. Он нанес точный, выверенный удар по запястью руки, державшей меч.
Раздался хруст кости, и гвардеец взвыл, роняя оружие. Стена щитов дрогнула.
Но прежде чем Кайен успел развить успех, перед ним выросла алая тень.
Командир Цзяо.
Он двигался с невероятной скоростью, и его собственный меч — великолепный клинок с рукоятью в форме головы дракона — обрушился на Кайена.
Кайен инстинктивно поднял свой черный меч для блока.
БУМ!
Звук столкновения был похож на удар молота по наковальне. Кайена отбросило назад на несколько метров, его ноги прочертили борозды в земле. Руки онемели, а внутренности, казалось, превратились в кашу. Сила Цзяо была на совершенно ином уровне. Это была мощь мастера, стоящего на пике своего развития.
Он устоял. Едва. Но он устоял.
Командир Цзяо смотрел на него, и его глаза расширились. Он ожидал, что его удар превратит этого воришку в кровавую пыль. Но он не только выжил. В момент столкновения клинков Цзяо почувствовал знакомую вибрацию. Знакомый стиль. Идеальная структура защиты, которая смогла рассеять большую часть его силы.
— Техника «Каменного Утеса»… — прошептал он, узнавая защитную стойку. — Это личная техника капитана Райкера… Невозможно!
Его взгляд метнулся от черного меча к лицу Кайена, и на его лице отразилось ужасающее прозрение.
— Ты не просто украл его меч… — сказал он, и его голос был полон ледяного, благоговейного ужаса. — Ты украл его душу!
Разоблачение повисло в воздухе, тяжелое и смертоносное. Гвардейцы замерли. Маги прекратили поддерживать заклинание, и Лира, освобожденная от давления, смогла снова поднять свой лук. Но никто не обращал на нее внимания.
Все смотрели на Кайена. На монстра.
И в этот момент командир Цзяо перестал видеть в Кайене вора, которого нужно было казнить. Он увидел артефакт. Живой артефакт, способный поглощать наследия. Бесценное, немыслимое сокровище, которое могло бы вознести клан Алого Кулака к невиданным высотам.
Он решил, что должен обладать им. Любой ценой.
— Взять его! — взревел он, но на этот раз его приказ звучал иначе. Не как приговор, а как приказ охотнику, загнавшему бесценного зверя. — Живым! Мне нужен его дар!
Глава 37: Цена Бессмертия
Жадность в глазах командира Цзяо была ярче, чем пламя его ауры. Он увидел не монстра, которого нужно уничтожить, а ключ к безграничной власти. Заполучить дар Кайена означало бы, что клан Алого Кулака сможет поглощать наследия своих врагов, своих гениев, своих предков. Они станут бессмертными не только телом, но и духом.
Эта мысль изменила тактику боя.
— Окружить! Не повредить его! — рявкнул Цзяо.
Пятеро оставшихся гвардейцев, оправившись от шока, снова сомкнули щиты, но на этот раз их целью было не раздавить, а запереть. Они начали медленно сжимать кольцо, их короткие мечи были нацелены не на убийство, а на то, чтобы ранить, обездвижить, лишить возможности к сопротивлению.