Остатки роя, увидев падение своей матки, в панике бросились врассыпную, исчезая в темных туннелях.
Кайен и Лира медленно подошли к поверженному чудовищу. Она все еще была жива, ее разумные черные глаза следили за каждым их движением. В них не было страха. Лишь холодная, древняя ненависть ко всему живому.
Кайен поднял драконий клинок. Контракт был почти выполнен.
Он занес меч для последнего удара, и в его голове промелькнул вопрос. Эпитафия Костяного Жнеца была чистым голодом. Чем же будет Эпитафия этого разумного, хитрого, ненавидящего существа?
Глава 48: Наследие Королевы
Не было ни колебаний, ни триумфального крика. Лишь холодная, безмолвная необходимость. Кайен шагнул вперед, и драконий клинок Цзяо, тяжелый и смертоносный, опустился вниз. Он пронзил хитиновую голову Королевы с отвратительным хрустом, проходя точно между ее центральными глазами.
Тело гигантского паука содрогнулось в последней, титанической конвульсии, его сломанные ноги беспомощно заскребли по камню. Затем оно обмякло. Разумный, древний свет в ее черных глазах погас, сменившись мутной пустотой.
Королева была мертва.
В тот же миг, как ее жизнь угасла, воздух над ее телом замерцал. Кайен почувствовал это всем своим существом. Рождение новой Эпитафии.
Она не была похожа на другие. Это не был монолитный кристалл Райкера или грубый комок Корвуса. Из тела мертвой твари поднялась сложная, переплетающаяся структура из тончайших, полупрозрачных нитей обсидианового цвета. Она висела в воздухе, медленно вращаясь, похожая на призрачную, идеальную паутину или на схему нервной системы неведомого бога. Она была прекрасна и в то же время абсолютно чужда.
Кайен протянул к ней не руку, а свое сознание. Он «прочитал» ее суть.
В ней не было ни ярости, ни чести. В ней была лишь одна, холодная, всеобъемлющая концепция. Контроль.
Это было наследие существа, которое всю свою жизнь повелевало. Контроль над своим роем, который был продолжением ее воли. Контроль над своей территорией, каждым уголком, опутанным паутиной. Контроль над своей добычей, пойманной в хитроумные ловушки. Это была Эпитафия стратега, властителя, кукловода.
— Кайен? — осторожно позвала Лира, видя его застывшее, отсутствующее выражение лица. Она не видела Эпитафию, но чувствовала странную, давящую энергию, исходящую от тела мертвой Королевы.
Он стоял перед выбором. Он отверг чистый, безумный Голод Костяного Жнеца. Но это… это было другое. Это была не слепая стихия. Это был инструмент. Опасный, чужеродный, но невероятно мощный инструмент. Он подумал о клане Алого Кулака, о шпионах, о необходимости манипулировать информацией и расставлять ловушки в мире людей.
Это была сила, которая ему была нужна.
Он принял решение.
Он открыл свою душу, и обсидиановая паутина, словно найдя свой дом, безболезненно и быстро влилась в него.
Ощущение было странным. Не было ни боли, ни информационного шторма. Было чувство, словно на его сознание наложили тонкую, невидимую сеть. Внезапно он осознал все в этом зале на совершенно новом уровне. Он чувствовал вибрацию каждого камушка на полу. Он знал точное местоположение каждого выжившего паучка, забившегося в щели. Он ощущал потоки воздуха, движущиеся по залу. Все это место превратилось в его собственную, ментальную карту.
Он заглянул в свою душу. Рядом с подавленным железным комком Корвуса и его собственным прозрачным кристаллом теперь висела она. Идеальная, мерцающая черная сеть. И она не просто висела рядом. Ее тончайшие нити тянулись к другим Эпитафиям, соединяя их, организуя их. Она превращала его хаотичный внутренний мир в упорядоченную систему.
— Все в порядке, — сказал он, и его голос был спокоен. — Все кончено.
Они приступили к делу. Нужно было забрать доказательство и обыскать логово.
— Гильдия потребует ее главные ядовитые железы, — сказала Лира, доставая свой нож. — Они ценятся алхимиками.
С ее знанием анатомии хищников они быстро и аккуратно извлекли две пульсирующие, размером с кулак, железы, наполненные густым, зеленоватым ядом, и упаковали их в непромокаемый мешок.
Затем они начали осматривать коконы. Большинство из них содержало лишь обглоданные кости и ржавый металл. Но им повезло. В одном из самых старых и крупных коконов, висевших в дальней нише, они нашли тело наемника в хорошо сохранившейся мифриловой кольчуге. А на его пальце было оно — пространственное кольцо.