Это было выгодное предложение. Безопасность, стабильный заработок, защита сильного отряда. Лира вопросительно посмотрела на Кайена.
Но у Кайена был свой путь.
— Спасибо за предложение, — ровным голосом ответил он. — Но мы работаем вдвоем.
Бьорн удивленно поднял бровь, но затем снова расхохотался.
— Упрямые! Ну что ж, мне это нравится. Как знаете. Если передумаете — ищите «Кабаньи Клыки» здесь. Город любит ломать одиночек. Удачи!
Он хлопнул Кайена по плечу с такой силой, что тот едва устоял на ногах, и, смеясь, вернулся к своему столу.
Поздно вечером, в своей комнате, Кайен выложил на стол все их богатство: 15 серебряных монет за контракт, горсть золота и несколько эликсиров из кольца мертвого наемника. Это было больше денег, чем он видел за всю свою жизнь.
Лира смотрела на сокровища, затем на него.
— Этого хватит?
Кайен взял в руки свой треснувший черный меч. Он чувствовал его пустоту. Он знал, что должен вернуть его к жизни.
— Не знаю, — ответил он. Его взгляд был тверд, как сталь. — Но завтра утром мы идем к мастеру Фориану. И я не уйду от него, пока он не согласится вернуть душу этому клинку.
Глава 50: Цена Перековки
Найти кузницу мастера Фориана оказалось сложнее, чем выследить пустынного вирма. Его имя знали все, но где он работает — почти никто. Он не держал лавки на рынке и не принимал заказов от гильдий. Он был отшельником от мира, преданным лишь своему искусству.
После целого дня расспросов и нескольких серебряных монет, отданных словоохотливому трактирщику, они наконец получили наводку. Кузница Фориана находилась не в самом городе, а под ним. В самой глубокой части Пристанища, у геотермальных разломов, где сама гора дышала жаром.
Спуск туда был похож на путешествие в преисподнюю. Они шли по узким, вырубленным в скале туннелям, где воздух становился все горячее и суше. Обычные звуки города стихли, сменившись низким, постоянным гулом и шипением пара, вырывавшегося из трещин в стенах.
Они нашли ее по звуку. Это был не хаотичный лязг металла, как в обычных кузницах. Это был ритмичный, почти музыкальный перезвон.
Сама кузница была огромной пещерой, превращенной в мастерскую. Повсюду стояли диковинные механизмы, приводимые в движение силой пара. В центре горел горн, но пламя в нем было не оранжевым, а ослепительно-белым, как сердце звезды. Воздух здесь был настолько горячим, что дышать было тяжело.
У горна стоял человек. Он был стар и худ, его тело состояло лишь из жил и мускулов, высушенных вечным жаром. Он был одет в простой кожаный фартук. Он ритмично бил молотом по раскаленному куску металла, и в его движениях была грация танцора и точность хирурга. Это был мастер Фориан.
Он не обратил на них никакого внимания, полностью поглощенный своей работой. Кайен и Лира молча ждали, не смея его прервать. Лишь через десять минут, когда он закончил, окунув заготовку в чан с шипящей жидкостью, он повернулся к ним. Его глаза были старыми, как сами горы, и горели таким же белым огнем, что и его горн.
— Я не принимаю заказы, — сказал он, его голос был скрипучим, как несмазанные меха. — Уходите.
— Нам сказали, что вы единственный, кто может помочь, — сказал Кайен, шагнув вперед. Он достал из мешка и положил на каменный стол треснувший черный клинок.
Фориан бросил на меч мимолетный, презрительный взгляд.
— Сломанный клинок — это мертвый клинок. Его место на переплавке. Я не занимаюсь мусором.
— Пожалуйста, — настойчиво сказал Кайен. — Просто взгляните. Сталь… она особенная.
Возможно, что-то в голосе Кайена, какая-то нотка отчаянной решимости, зацепила старика. Он с раздражением подошел к столу и взял меч. Но в тот миг, как его мозолистые пальцы коснулись металла, выражение его лица изменилось. Он нахмурился.
Он поднес меч к свету. Взял маленький молоточек и легонько ударил по лезвию, прислушиваясь к звуку. Звук был глухим, мертвым. Он капнул на трещину каплю какой-то зеленой жидкости из склянки. Жидкость зашипела и испарилась, не оставив следа.
Лицо Фориана выражало теперь не раздражение, а глубокое, почти научное любопытство.
— Где ты это взял, мальчик?
— Это неважно, — ответил Кайен. — Вы можете его починить?
Фориан рассмеялся. Сухим, лающим смехом.
— Починить? Дитя, ты просишь меня не заделать трещину в кастрюле. Ты просишь воскресить мертвого.
Он положил меч обратно на стол.
— Это не просто сталь. Это то, что в древних текстах называют Эхо-сталью. Металл, способный впитывать и хранить в себе духовную сущность… волю… то, что вы, невежды, зовете душой. Этот меч был не просто оружием. Он был сосудом.