— Я буду ходить на Арену. Буду слушать в тавернах. Буду искать информацию о самых известных мастерах клинка в городе, — объяснил он. — Искать тех, кто влез в долги не к тем людям. Тех, кто бросил вызов, который не сможет пережить. Тех, кто болен неизлечимой болезнью. Я найду свою цель. И когда придет ее час, я буду рядом, чтобы забрать ее наследие.
Они смотрели друг на друга в тусклом свете масляной лампы. Их пути расходились, но цель была одна. Лира должна была спуститься в огненные недра горы, чтобы сразиться с мифическим зверем. Кайен должен был погрузиться в социальные недра города, чтобы стать стервятником, ожидающим смерти великого воина.
Оба задания были смертельно опасны.
— Будь осторожна, Лира, — сказал Кайен, и в его голосе прозвучала искренняя забота.
— И ты, — ответила она. — В этих джунглях клыки острее, чем в лесу.
На следующее утро они разделили свои деньги. Лира закупила у алхимиков несколько зелий защиты от огня, специальные жаропрочные тросы и собрала информацию о самых глубоких, самых опасных пещерах, известных как «Глотка Дракона». Затем, с луком за спиной и решимостью в глазах, она покинула город, растворившись в тенях горных перевалов.
Кайен остался один.
Он стоял посреди их пустой комнаты, и впервые за долгое время почувствовал укол одиночества. Но он быстро подавил его. У него была миссия.
Он вышел из постоялого двора и направился в самый шумный, самый кровавый и самый честный район Пристанища Великанов. Туда, где жизнь и смерть были просто ставками в жестокой игре.
Он шел на Арену. Охота за душой началась.
Глава 52: Песок и Кровь
Арена Пристанища Великанов не была похожа на изящные колизеи южных империй. Она была шрамом в сердце горы. Огромная естественная пещера, дно которой было засыпано толстым слоем темного, впитывающего кровь песка. Ярусы для зрителей были грубо вырезаны прямо в скальной породе, уходя вверх, во тьму, где с потолка свисали гигантские сталактиты. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом пота, страха, дешевого пива и пролитой крови.
Кайен заплатил несколько медных монет за вход и нашел себе место в самом темном и высоком ярусе. Он не был зрителем, жаждущим зрелищ. Он был охотником, изучающим повадки стаи.
Его обостренное восприятие легко просеивало рев толпы. Он слышал, как букмекеры принимают ставки, как ветераны-наемники с циничной усмешкой предсказывают, кто из бойцов умрет первым, как торговцы заключают сделки в тени. Это место было не просто ареной. Это была биржа, где валютой была жизнь.
На песок вышли первые бойцы. Громила с двуручным топором против закованного в цепи горного тролля. Бой был коротким, кровавым и лишенным всякого изящества. Толпа ревела от восторга, когда наемник, потеряв руку, все же умудрился снести голову монстру.
Кайен смотрел на победителя, но не видел в нем своей цели. Сила была, но воля была грубой, примитивной. Эпитафия такого воина была бы лишь бледной копией наследия Корвуса. Он искал нечто иное.
Следующий бой был интереснее. Дуэль. Два наемника, поспорившие из-за карточного долга, решали свой спор на песке. Оба были вооружены тонкими, как игла, рапирами. Их бой был танцем скорости и точности. Клинки звенели, оставляя в воздухе серебряные росчерки. Но вот один из них допустил ошибку — сделал выпад на долю секунды длиннее, чем следовало. Его противник немедленно этим воспользовался. Короткий, точный укол в сердце. Победитель молча поклонился и ушел. Тело проигравшего утащили слуги арены.
Кайен анализировал. Знание Райкера позволяло ему видеть каждый финт, каждый выпад, каждую ошибку. Эти двое были искусными фехтовальщиками. Быстрыми, точными. Но в их стиле не было глубины, не было философии. Они были хорошими техниками, но не великими мастерами. Их наследие не было достойно стать душой его клинка.
Он провел на арене весь день, наблюдая за десятком боев. И все больше убеждался, что пришел не туда. Здесь сражались отчаявшиеся, жадные или глупые. Легенды здесь не рождались. Они здесь умирали.
Или приходили посмотреть на свою собственную смерть.
Он почти ушел, когда до него донесся обрывок разговора двух стариков, сидевших неподалеку.
— ...жаль старика Клинка. С каждым днем все хуже.
— Да, жаль. Лучший фехтовальщик, которого я видел. Двигался, как осенний лист на ветру. Но «Ржавая Хворь» не щадит никого.