— Говорят, он ищет последнего ученика. Хочет передать свой стиль, «Танец Осеннего Листа», прежде чем уйдет. Но кто пойдет в ученики к ходячему мертвецу?
— Вот он и приходит сюда каждый день. Просто смотрит. Вспоминает, наверное.
Сердце Кайена екнуло. Вот оно. Легендарный мастер. Приговоренный к смерти не клинком, а болезнью. Его смерть была предопределена. И его воля была сильна — он хотел, чтобы его наследие жило. Идеальный кандидат.
Кайен начал сканировать толпу. Он искал не силу, а слабость. И он нашел его.
В одной из самых высоких и уединенных лож, вдали от ревущей толпы, сидел одинокий старик. Он был укутан в тяжелый плащ, хотя в пещере было душно. Его лицо было бледным и изможденным, кожа обтягивала череп. Он часто кашлял, сухим, надсадным кашлем. Но его глаза... В них не было болезни. Они были острыми, ясными и невероятно живыми. И они не смотрели на кровавое месиво на арене. Они следили за ногами бойцов, за их балансом, за тем, как они переносят вес. Он не смотрел бой. Он читал его.
Кайен почувствовал ауру этого человека. Она была слабой, почти угасшей, как догорающий уголь. Но ее структура была безупречной. Сложной, многогранной, отточенной десятилетиями медитаций и тысячью поединков. Это была Эпитафия, сравнимая по качеству с наследием Райкера, но совершенно иная по своей сути. Не холодная мощь утеса, а неуловимая грация осеннего листа.
Бои закончились. Толпа начала расходиться. Старик медленно, с видимым усилием, поднялся на ноги и, опираясь на простую палку, начал свой путь к выходу.
Кайен не стал подходить к нему. Не здесь. Не сейчас. Это была не та цель, которую можно было взять нахрапом.
Он скользнул в тень и последовал за стариком.
Охота началась. Но эта охота требовала не стрел и капканов, а терпения, понимания и идеального момента, чтобы приблизиться к легенде, чья жизнь угасала с каждым днем.
Глава 53: Танец Осеннего Листа
Старик Клинок, чье настоящее имя, как выяснил Кайен, было Лиан (Lian), жил в тихом, забытом уголке города. Его дом был маленьким, почти аскетичным, с небольшим внутренним двором, в центре которого росло одинокое, старое дерево с багряными листьями.
Кайен не приближался. Он нашел идеальный наблюдательный пункт на крыше заброшенного склада напротив. Оттуда, скрытый в тени, он мог видеть все, что происходило во дворе. И он начал свое бдение.
Дни складывались в недели. Лира, как и договорились, не возвращалась, полностью поглощенная своей собственной, огненной охотой. А Кайен наблюдал.
Он изучал рутину мастера. Лиан просыпался с первыми лучами солнца. Он выходил во двор и часами просто сидел, глядя на свое дерево. Затем, когда его тело немного согревалось, он начинал свою «тренировку».
Он был слишком слаб для меча. Вместо него он брал тонкую бамбуковую трость. И начинался танец.
Это не было похоже ни на один стиль фехтования, который Кайен когда-либо видел. В нем не было агрессии, не было прямых атак. Все его движения были плавными, круговыми, уклоняющимися. Он двигался, как лист на ветру — то резко срывался в сторону, то замирал, то кружился на месте. Его трость не рубила, а обвивала воображаемого противника, отклоняя его удары, используя его же силу, чтобы вывести его из равновесия.
Это был стиль, доведенный до абсолюта в своей защитной философии: «Нельзя победить того, по кому невозможно попасть». Танец Осеннего Листа.
Кайен не просто смотрел. Он впитывал. Его разум, отточенный наследием Райкера, деконструировал каждое движение, анализировал каждый шаг. Он видел не танец, а сложнейшую геометрию, где каждый поворот был математически выверенным ответом на любую возможную угрозу.
Ночью, в своей комнате на постоялом дворе, он практиковался. Без меча. Он пытался повторить эти плавные, текучие движения. Сначала его тело, привыкшее к резким, эффективным ударам, сопротивлялось. Но постепенно, день за днем, он начал понимать. Он начал чувствовать поток.
Он наблюдал уже почти две недели, когда это случилось.
Однажды утром, во время своей тренировки, Лиан внезапно остановился. Его сковал приступ жестокого, сухого кашля, который, казалось, разрывал его изнутри. Он согнулся пополам, его бамбуковая трость выпала из ослабевших пальцев. Он тяжело опустился на колени, пытаясь отдышаться.
Это был его шанс. Рискованный, наглый, но, возможно, единственный.
Кайен беззвучно спрыгнул с крыши и через несколько мгновений уже стоял перед калиткой во двор мастера. Он не стал врываться. Он просто стоял и ждал.