«Тому, кто танцует с ветром. Не дай этому клинку забыть мелодию».
Это было его завещание. И его благословение.
На третий день после смерти мастера Кайен вышел во двор. Ветер кружил в воздухе багряные листья. Он поднял руку и поймал один из них, зажав между пальцами.
Он закрыл глаза и позволил своему телу двигаться.
Это был «Танец Осеннего Листа». Но теперь это не было копией. Не было заученной формой. Движения рождались сами по себе, естественно и плавно. Он не думал. Он чувствовал. Он чувствовал ветер, чувствовал вес собственного тела, чувствовал намерение воображаемого противника. Он стал самим танцем.
Когда он закончил, он открыл глаза. Лист в его руке был все так же цел. Он выполнил последнюю волю своего учителя. Он стал живым воплощением его искусства.
Охота за душой для меча была окончена. И он нашел нечто гораздо большее.
Он знал, что не может оставаться здесь. Лира ждала его. Их общая миссия была еще не выполнена.
Он аккуратно завернул в ткань свой треснувший черный клинок и новый, унаследованный меч Лиана. Он бросил последний взгляд на могилу под старым деревом, безмолвно прощаясь.
Охота за душой была окончена. Теперь начиналась охота на пламя.
Он покинул тихий двор, выходя на шумные улицы Пристанища, и его шаги были бесшумны, как падающий лист. Он шел искать свою охотницу.
Глава 56: В Сердце Горы
Пока Кайен постигал философию увядания, Лира спускалась в преисподнюю.
«Глотка Дракона», как называли эту систему пещер местные наемники, была самым глубоким и опасным подземельем под Пристанищем Великанов. Воздух здесь был горячим, сухим и пах серой. Стены были из черного базальта, и во многих местах сквозь трещины пробивалось зловещее оранжевое свечение.
Для Лиры это была чуждая, враждебная среда. Здесь не было ни растений, ни животных, за которыми можно было бы следить. Но она была охотницей до мозга костей, и она умела адаптироваться. Она научилась читать не следы, а температуру камня. Она научилась предсказывать выбросы ядовитого газа по цвету минеральных отложений на стенах. Она двигалась по этому огненному миру, как призрак, ее жаропрочный плащ, купленный у алхимиков, защищал ее от самого сильного жара.
Она искала не следы лап. Она искала следы огня. Оплавленные камни. Застывшие лужи обсидиана, которые не могли образоваться естественным путем. Она нашла останки других, менее удачливых обитателей этих пещер — обугленные панцири гигантских лавовых крабов, скелеты Огненных Гончих. Все они были разорваны на части с невероятной силой. Это укрепляло ее в мысли, что она на верном пути.
Через неделю поисков она нашла логово.
Это была колоссальная пещера, настолько огромная, что свод терялся во тьме. Посреди пещеры было озеро из жидкой, медленно текущей лавы, озарявшей все вокруг адским, пульсирующим светом. В центре лавового озера был скалистый остров из черного базальта. И на этом острове спала она.
Огненная Саламандра.
Это была не ящерица. Это было воплощение стихии. Ее тело, размером с осадную башню, было покрыто толстыми пластинами из застывшего обсидиана. Сквозь трещины в этой броне пробивалось нестерпимо яркое свечение, словно внутри нее бушевало солнце. Она дышала, и с каждым ее выдохом из ноздрей вырывались клубы раскаленного пара.
Лира, скрытая в тени у входа в пещеру, наблюдала за ней несколько часов. Она изучала ее. И чем дольше она смотрела, тем отчетливее понимала одну простую истину.
Она не сможет убить ее в одиночку.
Ее стрелы, даже самые лучшие, просто сгорят, не долетев до цели. Подойди она ближе — и жар испепелит ее. Эта тварь была не просто монстром. Она была частью горы. Частью этого огня. Попытка убить ее в одиночку была не храбростью, а глупостью.
Ее задачей была разведка. И она ее выполнила. Теперь нужно было вернуться и составить план вместе с Кайеном. Она осторожно, без единого звука, начала отступать.
— Впечатляет, не правда ли?
Голос за ее спиной был тихим, спокойным, но заставил Лиру подпрыгнуть от неожиданности. В одно мгновение она развернулась, наложив стрелу на тетиву, ее сердце бешено колотилось. Как? Как кто-то мог подкрасться к ней незамеченным?
В проходе, из которого она только что вышла, стоял Кайен.