Кайен уже не был там.
Используя «Танец Осеннего Листа», он отпустил руки и заскользил вниз по отвесной стене. Он не падал. Он танцевал со смертью, отталкиваясь от крошечных уступов, меняя направление, в то время как за его спиной стена пещеры превращалась в огненный водопад.
Пока все внимание монстра было приковано к Кайену, Лира действовала. Брюхо было открыто. Она выпустила три стрелы подряд. Ее лучшие стрелы, с наконечниками из закаленной кости горного дракона.
Они не отскочили. Они вонзились в раскаленную плоть, утонув в ней на несколько дюймов.
Саламандра взревела, на этот раз от чистой боли, и ее огненный поток прервался. Она инстинктивно повернула голову в сторону нового источника агонии.
Кайен приземлился на землю. Он был на одной стороне поля боя. Лира — на другой. А между ними, в центре, было раненое, обезумевшее воплощение огня и ярости.
Лира снова выстрелила, на этот раз целясь в глаз твари. Стрела не пробила его, но заставила монстра моргнуть и отвлечься. Это был их ритм. Их танец. Один отвлекает, другой наносит удар.
Кайен знал, что у него будет лишь один шанс. Бесконечно уворачиваться они не смогут. Ему нужно было добраться до сердца.
Лира, увидев его намерение, сделала нечто неожиданное. Она вложила в свой лук особую стрелу с широким, свистящим наконечником и выстрелила не в монстра, а в стену пещеры далеко слева от него. Стрела, ударившись о камень, издала пронзительный, высокий свист, похожий на крик раненой твари.
Саламандра, чьи инстинкты были взвинчены до предела, на мгновение повернулась на звук.
Этого мгновения хватило.
Кайен бросился вперед. Он не просто бежал. Он использовал свою силу Пустоты. Он создал перед собой крошечную, невидимую область, в которой было стерто трение. Его последний шаг превратился в невероятно быстрый, скользящий рывок, позволивший ему пронестись под неуклюжим ударом лапы монстра.
Он оказался прямо под ним. Жар был невыносим. Его одежда начала тлеть. Он видел перед собой пульсирующую, светящуюся плоть, похожую на раскаленное стекло. И в центре ее он увидел точку, которая светилась ярче всего остального. Сердце.
Он поднял унаследованный клинок Лиана — изящный, легкий меч, созданный для дуэлей, а не для убийства чудовищ.
И, вложив в удар всю свою силу, всю свою волю, все свое отчаяние, он вонзил его по самую рукоять в пылающее сердце живого вулкана.
Клинок вошел в раскаленную плоть, и Кайен почувствовал, как его рука погружается в само солнце. В тот же миг тонны обсидиана и ярости начали опускаться на него, угрожая превратить его триумф в огненную могилу.
Глава 59: Сердце, Что Горит
Мир на мгновение превратился в жар, боль и оглушительный рев тонущего в лаве камня. Клинок Лиана, вонзенный в сердце Саламандры, обжигал руку Кайена даже сквозь перчатку. Над ним, заслоняя свет и, казалось, саму надежду, опускалась туша из раскаленного обсидиана.
Времени на раздумья не было. Инстинкты, отточенные десятками смертельных ситуаций, взяли верх.
Кайен не пытался вырваться. Он не пытался отскочить. Он сделал то, что противоречило всякой логике выживания. Он толкнул меч еще глубже, одновременно направляя свою волю не на врага, а на землю под ногами.
Он не обладал силой Великанов, чтобы сотрясать горы. Но ему и не нужно было. Ему нужно было лишь найти правильную точку и «отредактировать» ее. Он нашел ее — тонкий слой базальта, под которым, как он чувствовал, проходил один из лавовых каналов.
Он стер его прочность.
Каменная корка под его ногами исчезла, превратившись в пыль. Кайен вместе с обломками камней провалился вниз, в пустоту, которую он сам создал. В тот же миг гигантская туша Саламандры рухнула на то место, где он только что был. Ее вес проломил ослабленный пол окончательно. С оглушительным треском монстр, земля и камни обрушились в раскаленную реку под пещерой.
Кайена спасло то, что он падал первым. Он рухнул на склон из остывающего шлака на несколько метров ниже основного пола, в то время как гигантское тело монстра застряло в проломе над ним, его агония создала огненный фейерверк.
Последний рев Саламандры был беззвучным. Из ее пронзенного сердца вырвалась волна чистого, белого пламени. Она прокатилась по пещере, превращая камень в стекло и заставив Лиру, даже на большом расстоянии, прижаться к земле.