Кайен осторожно положил на стол Сердце Огненной Саламандры.
Кристалл мягко пульсировал, заливая всю пещеру теплым, оранжевым светом. Жар, исходивший от него, был настолько сильным, что воздух вокруг искажался.
Фориан медленно подошел. Он не коснулся Сердца. Он просто смотрел на него, и в его старых глазах впервые появилось нечто, похожее на благоговение.
— Ядреное, — прохрипел он. — Чистое, первобытное пламя. Вы не солгали.
Он долго смотрел на кристалл, а затем перевел взгляд на Кайена.
— У вас есть огонь. А что насчет души? Ты нашел достойное наследие для клинка?
Кайен не ответил. Вместо этого он молча достал из-за спины унаследованный меч Лиана.
Фориан презрительно фыркнул.
— Хороший клинок. Работа старой школы. Но он уже наполнен. Его воля…
— Смотрите, — прервал его Кайен.
Он сделал шаг назад, на свободное место. Он взял меч в руку и закрыл глаза. А затем он исполнил одно-единственное, медленное, плавное движение. Это не был удар или блок. Это было движение, похожее на то, как осенний лист срывается с ветки и кружит в потоке ветра. В этом движении была заключена вся философия «Танца Осеннего Листа» — уход, принятие, гармония.
Глаза Фориана расширились. Он был величайшим оружейником, он видел тысячи стилей и десятки тысяч воинов. Он не знал этого танца, но он увидел его суть. Он увидел в одном движении Кайена тень настоящего, легендарного грандмастера.
— Танец Осеннего Листа… — прошептал он, и в его голосе было потрясение. — Невозможно. Наследие старого Лиана… Я думал, оно умерло вместе с ним.
Теперь он смотрел на Кайена совершенно другими глазами. Он понял. Этот мальчишка не был просто вором, крадущим силу. Он был преемником. Он заслужил это наследие.
— У тебя есть и огонь, и душа, — торжественно произнес Фориан. Он был больше не просто кузнецом, выполняющим заказ. Он был творцом на пороге своего величайшего шедевра.
Он бережно взял Сердце Саламандры. Затем он забрал у Кайена оба меча — легкий клинок Лиана и тяжелый, треснувший черный меч.
— Перековка займет семь дней и семь ночей, — объявил он. — В это время жар в моей кузнице будет таким, что расплавится сам камень. Мне никто не должен мешать. Вход будет запечатан.
Он подошел к стене и дернул за массивный рычаг. С оглушительным скрежетом со стороны входа в пещеру начала опускаться гигантская каменная плита.
— Мальчик, ты принес мне пламя и душу. Я верну тебе легенду, — сказал Фориан, его глаза горели в свете горна. — А теперь — уходите.
Кайен и Лира успели выйти за мгновение до того, как каменная плита с грохотом закрыла вход, отрезая их от кузницы.
Они стояли в тишине туннеля, оглушенные и опустошенные. Их невероятная миссия была выполнена.
— Семь дней, — сказала Лира, прерывая молчание. — Что будем делать семь дней?
Кайен посмотрел на свои руки. Они были пусты, но он чувствовал в них фантомную тяжесть будущего клинка.
— Будем готовиться.
Семь дней. В городе, полном врагов и возможностей, семь дней были вечностью. Работа по созданию его оружия началась. Теперь начиналась его собственная работа — стать воином, достойным этого оружия.
Глава 61: Семь Дней Тишины
Первый день после ухода от Фориана был самым странным. Впервые за все время их знакомства у Кайена и Лиры не было немедленной, угрожающей жизни цели. Не нужно было охотиться, не нужно было бежать, не нужно было сражаться. Эта внезапная передышка ощущалась почти как тревога.
Они использовали newfound resources для того, чтобы закрепиться в городе. Они купили новую, прочную, но неприметную одежду из темной кожи и плотной ткани, сменив свои оборванные охотничьи шкуры. Они создали запас еды, воды и самых необходимых алхимических реагентов. Лира, с горящими от интереса глазами, потратила целое состояние на редкие виды дерева, перьев и металлических наконечников, запершись в их комнате и начав создавать стрелы, каждая из которых была произведением искусства — и смертоносным оружием.
Кайен же посвятил себя тренировкам.
Его тело было инструментом, который слишком долго находился в плачевном состоянии. Каждое утро он поднимался до рассвета и до изнеможения истязал себя в тесной комнате — отжимания до тех пор, пока не сводило мышцы, упражнения на равновесие, медитации для концентрации. Он наращивал фундамент, на котором должна была стоять его новая сила.
Но главная работа шла внутри.
Он часами сидел с закрытыми глазами, путешествуя по своей душе. Теперь у него было три полноценных, очищенных наследия. Он учился их комбинировать.