Старейшина клана, возглавлявший делегацию, медленно поднялся. Он посмотрел на тело Хо Цзяня, затем на Кайена. В его взгляде была чистая, незамутненная ненависть, обещавшая, что это — не конец. Это лишь отсрочка. Но он не посмел ослушаться закона Пристанища. Молча, с мрачной торжественностью, воины клана забрали тело своего чемпиона и покинули Вершину.
Как только они ушли, напряжение спало. Толпа зрителей в городе внизу, увидев исход, взорвалась ревом. Они приветствовали не столько Кайена, сколько нерушимость своего города и унижение могущественного клана.
Адреналин, поддерживавший Кайена, отхлынул, и на его место пришла всепоглощающая боль и усталость. Ноги его подкосились.
Но он не упал. Лира уже была рядом, подхватив его и не давая рухнуть. С другой стороны к нему подошел мастер Фориан. Он не смотрел на рану Кайена. Его взгляд был прикован к «Незапятнанному».
— Клинок выбрал достойного мастера, — прорычал он. Это была высшая похвала, на которую он был способен.
Их спуск с Вершины был другим. Толпа расступалась перед ними. Шепот следовал за ними по пятам. Они больше не были безымянными оборванцами. Он был Чемпионом Вершины. Она — его тенью.
Им предоставили не комнату на постоялом дворе, а покои в самой Цитадели Каменной Стражи, где городской лекарь обработал и перевязал рану Кайена.
Вечером, когда боль утихла, они сидели у жаровни, глядя на огни города.
— Он не был злым, — тихо сказал Кайен, думая о Хо Цзяне. — Он был сломлен. Они использовали его боль.
— Ты не убил его, — ответила Лира, которая видела все с вершины. — Ты освободил его. Твой «Танец Осеннего Листа» был для него колыбельной, а не похоронным маршем.
Ее слова принесли ему странное умиротворение. Он понял, что наследие Лиана было не просто боевым стилем. Это была философия, которая позволяла находить тишину даже в сердце бури.
На следующий день его снова вызвали. На этот раз не на публичный суд, а в личные покои Правителя Горы.
Он был один. Старик сидел не на троне, а в простом кресле у огромного окна, выходившего на бесконечную панораму горных пиков.
— Ты победил, — сказал он, когда Кайен вошел. — Но клан Алого Кулака не забудет этого. Они не смогут атаковать тебя здесь, но весь внешний мир теперь для тебя — вражеская территория. Ты — аномалия, Кайен. А мир боится аномалий.
Он указал Кайену на кресло напротив.
— Ты заплатил цену за убежище. И заслужил право остаться. Пристанище Великанов нуждается в таких, как ты. В тех, чья сила не зависит от кланов и родословных. Стань одним из нас. Я могу предложить тебе место капитана в Каменной Стражe. Со временем, возможно, даже место в совете. Здесь ты будешь в безопасности. Здесь у тебя будет дом.
Это было предложение, о котором прежний Кайен не мог и мечтать. Безопасность. Власть. Уважение. Дом. Все, чего у него никогда не было. Он мог согласиться, и его война была бы окончена.
Он посмотрел в окно, на неприступные пики, что защищали этот город, а затем на бесконечный горизонт за ними. Он пришел сюда в поисках убежища. Но теперь, когда он его нашел, он впервые задался вопросом: а что, если он был рожден не для того, чтобы прятаться за стенами, а для того, чтобы их ломать?
— Так каков твой ответ, Летописец? — спросил Правитель. — Станешь ли ты камнем в нашей Горе?
Кайен опустил взгляд на свой меч, лежавший на коленях. На его незапятнанную сталь.
Глава 68: Горизонт за Горой
Кайен смотрел на Правителя Горы, и в гулкой тишине зала аудиенций, казалось, взвешивались две вечности. Одна — вечность покоя и безопасности, предложенная ему здесь, в сердце неприступной горы. Другая — вечность борьбы и неопределенности в жестоком мире за ее пределами.
Он пришел в Пристанище, ища именно этого — убежища. Стены, за которыми клан Алого Кулака не сможет его достать. Уважения, которое заставит людей видеть в нем не падальщика, а воина. Силы, которая позволит ему спать спокойно.
И вот, все это было перед ним. На блюде из древнего камня. Он мог согласиться, и его война была бы окончена. Он мог бы стать частью этой горы, еще одним стражем ее нерушимых законов.
Он опустил взгляд на «Незапятнанный», лежавший у него на коленях. Клинок, рожденный из огня и души. Оружие, созданное не для обороны, а для того, чтобы вершить перемены. Он вспомнил лицо Лиана, который предпочел передать свое наследие, а не дать ему умереть в тишине. Он вспомнил пустые глаза Хо Цзяня, превращенного в чудовище из-за жестокости своего клана. Он вспомнил дымящиеся руины Отстойника.