Воин замер, увидев немыслимую картину: оборванный мальчишка-падальщик стоял над телом его мертвого товарища, держа в руках его оружие. Но шокировало его не это.
Шокировала аура, исходившая от Кайена. Это была грубая, знакомая аура Корвуса, смешанная с чем-то еще, чем-то более глубоким и темным.
— Что... что ты такое? — прошептал лидер, его рука инстинктивно легла на рукоять меча.
Кайен не ответил. Он лишь ухмыльнулся. И эта ухмылка не принадлежала ему. Это была жестокая, самоуверенная ухмылка Корвуса, предвкушающего драку.
Затем он шагнул вперед, навстречу своей неминуемой гибели.
Глава 7: Танец на Лезвии
Лидер отряда, чье имя было Каллус, был ветераном. Он пережил сотни битв не потому, что был самым сильным, а потому, что был самым осторожным. Он доверял своим инстинктам, и сейчас они кричали ему об опасности.
Перед ним стоял не мальчишка. Нечто иное. Что-то неправильное. Ухмылка на лице парня, его стойка, то, как он держал палаш Корвуса — все это было чужим, заимствованным. Словно плохой актер, играющий знакомую роль. Но в глубине его глаз, под слоем напускной ярости, Каллус видел нечто древнее и холодное.
— Взять его! — рявкнул он, отступая на шаг и давая дорогу двум другим гвардейцам. Осторожность превыше всего. Сначала нужно увидеть, на что способно это существо.
Два воина, не задавая вопросов, ринулись в узкий проход. Их палаши были созданы для открытых пространств, но в ярости от потери товарища они забыли об этом. Они просто хотели сокрушить, разорвать на части то, что стояло перед ними.
И Кайен встретил их.
Его разум был полем битвы. Личность Корвуса, грубая и прямолинейная, требовала идти в лобовую атаку, скрестить сталь со сталью, сокрушить силой. Но под этим слоем, как глубокое, холодное течение, жило наследие капитана Райкера. Его разум шептал: «Глупцы. Они сами лезут в ловушку. Используй их инерцию. Используй стены».
Произошло нечто странное. Тело Кайена, ведомое яростью Корвуса, шагнуло вперед, поднимая тяжелый палаш для сокрушительного удара сверху вниз. Это было именно то, чего ожидали гвардейцы. Они приготовились блокировать и контратаковать.
Но в последнюю долю секунды вмешался Райкер.
Движение Кайена резко изменилось. Вместо того чтобы обрушить палаш вниз, он позволил его весу увлечь себя в сторону, одновременно разворачиваясь на пятке. Это было неуклюжее, рваное движение, но оно сработало.
Первый гвардеец, нацелившийся на блок, промахнулся. Его палаш с оглушительным скрежетом врезался в то место, где только что был Кайен. Второй же, не ожидавший такого маневра, пронесся мимо. На одно мгновение оба воина оказались спиной к Кайену, зажатые в тесном пространстве.
И Кайен ударил.
Он не пытался выполнить сложную технику. Он просто развернул тяжелый палаш и со всей силы, на какую было способно его слабое тело, усиленное яростью Корвуса, ударил по ногам ближайшего гвардейца.
Удар пришелся по незащищенному сгибу под коленом. Раздался тошнотворный хруст. Воин взвыл от боли и рухнул на землю, его нога была сломана.
Второй гвардеец развернулся, его лицо было искажено яростью. Но прежде чем он успел поднять свой меч, Кайен уже был рядом. Он не атаковал. Он толкнул. Он врезался в воина всем своим весом, используя инерцию и тесноту прохода.
Гвардеец, потеряв равновесие, пошатнулся и врезался в своего раненого товарища. На несколько секунд в узком проходе образовалась живая пробка из двух барахтающихся тел в тяжелых доспехах.
Это был хаос. Это была не битва мастеров, а грязная, уличная драка. И в этом хаосе Кайен был как рыба в воде.
Не давая им опомниться, он снова поднял палаш. Не для удара. Он держал его как таран. И со всей силы вогнал навершие рукояти прямо в смотровую щель шлема упавшего воина.
Раздался глухой, влажный звук. Воин дернулся и затих.
Все произошло за три вдоха.
Каллус, стоявший снаружи, смотрел на это с ледяным ужасом. Этот мальчишка… он не сражался. Он использовал их силу, их ярость, их собственное оружие против них. Он превратил их преимущество — слаженную работу в паре — в их слабость.
Оставшийся гвардеец, видя смерть своего второго товарища, на мгновение замер в шоке. Кайен не стал ждать. Он вырвал палаш из шлема убитого и, развернувшись, бросился вперед, из своей норы наружу, на свет.
Это был самый рискованный момент. Он выбегал из тесной ловушки на открытое пространство, где его ждали двое свежих, элитных противников.
Но он не бежал бездумно. Разум Райкера работал на пределе.