Герцог вёл свою обычную жизнь, а это целыми днями просиживать в кабинете. За этот месяц он только раз выехал в город и то по настойчивой просьбе Виктора.
Наши отношения с Патриком начались, скажем так, вновь. Он не стал сразу же требовать близости. В принципе он вообще её не требовал. После ужина вновь приходил почитать, несколько раз приносил шахматную доску. Спать ложился в одну со мной кровать, прижимал к себе и засыпал. Через неделю такого общения я сама начала его соблазнять. У меня и сорочка с плеча съезжала и якобы во сне задиралась. Сами сорочки стали откровеннее, но всё без толку. Патрик либо выходил по какому-то важному делу, либо замечал, что-то интересное в книге, если был в постели, просто отворачивался на другой бок. Я прекрасно осознавала, чего он добивается. Хочет, чтобы я признала, что хочу близости с ним. Чтобы попросила. Я же решила поступить по-другому.
"Погибать так с музыкой", - решила я и начала снимать одежу не за ширмой, как обычно, а непосредственно в изножье кровати.
"А что, ему можно, а мне нельзя? Сейчас проверим твою выдержку, милый".
Патрик был уже в постели и изображал, что дремлет. После первой же снятой мною вещи его ресницы дрогнули.
"Есть контакт. Ну теперь держись".
Мучительно долго распускалась шнуровка на корсете, потом не торопясь, с плеча съехал сначала один рукав, потом второй. Погладила каждое плечо и шею. Как без этого, они же затекли при чтении в кресле. И только после этого приспущенное платье, наконец, съехало к ногам. Очередь дошла до чулок. Поднимаю на сундук сначала одну ногу. Обоими руками скольжу вверх по правой ноге, потом, не торопясь, вниз. Так же, не торопясь, вторую ногу. Часто вздымающаяся грудь мужчины красноречивее любых слов. Патрик уже не пытается изображать спящего. Он пристально следил за каждым моим движением. Очередь дошла до нижней рубашки. Спускаю её с одного плеча, потом с другого, придерживаю на груди, как бы задумавшись: "А стоит ли?" Опускаю руки, и шёлковая ткань скатывается к ногам. Грудной выдох мужчины прозвучал слаще любых клятв о любви. Эта игра меня саму завела не на шутку, но держусь. Смотрю Патрику прямо в бездонные, чёрные глаза и подхожу со своего края кровати. Плавно проскальзываю под одеяло. Мужчина поворачивается на бок, лицом ко мне, на губах довольная улыбка. Улыбнувшись, произношу:
- Спокойной ночи.
И отвернувшись спиной к мужчине, укрываюсь одеялом до ушей. Рык раненого зверя пронёсся по комнате, и я в мгновение ока оказалась подмята под мужское тело. Страсть дубль два. Только на этот раз я не оставалась в долгу.
Так перевернулась ещё одна страничка моей жизни. Теперь мы действительно стали похожи на любящих друг друга супругов. Не было ни грубости, ни сарказма, будто и не было до этого между нами разногласий. Всё бы хорошо, но я вдруг поняла, что беременна. Задержка, небольшая слабость и утренняя тошнота говорили сами за себя. Будучи в лёгкой панике зову Агнис.
- Ты мне правильный отвар приносишь? - спрашиваю её, как только она шагнула через порог.
- Конечно, Ноеми другого не готовит. Да не переживай ты так, Элиан и Эмили уже понесли и твоя беременность не за горами.
- Что?! Какой отвар ты мне носила?
- Обычный, - пожала девушка плечами, - Для желания и укрепления. Для быстрого зачатия и лёгкой беременности.
Я со стоном опустилась на кровать.
"Вот дура, про назначение отвара надо было спрашивать до, а не после. Не подумала, что и такое тоже готовят".
- Мишель, тебе плохо? - спросила Агнис, подойдя ко мне, - Что-то нужно?
- Всё в порядке, не волнуйся. Просто уточнить хотела. Ты прости меня, ладно, завтра я одна съезжу к девочкам.
- У вас, какие-то секреты, да? - надула губу девушка.
- Прости, но некоторые вопросы, в силу возраста, я могу обсудить только с Инес.
- Хорошо, но в следующий раз не отвертишься, - девушка встала в воинственную позу.
После моего клятвенного заверения Агнис ушла, ну а я пошла сооружать себе алиби. Взяла панталоны с нашитой в промежности тканью и пошла в ванную. Теперь самое сложное. Выдыхаю и опасной бритвой делаю надрез на внутренней стороне бедра. Прикладываю ткань к ране. В этом месте надрез может увидеть только герцог, но уже завтра меня здесь не будет. Убить ребёнка я не позволю. Надеюсь, подруги поймут и помогут. Слёзы покатились по щекам. Боль от пореза не так велика, как душевная. Договариваться с герцогом поздно. Вспомнилось его перекошенное злобой лицо. Это было неделю назад. Мы утомлённые любовными ласками лежали, обнявшись в постели. Мужчина признался мне, что желал бы провести так всю жизнь. На что я ответила: