Герцог медленно повернулся ко мне лицом.
- Ты желаешь остаться рядом с сыном? - спросил он, щурясь.
- И не только, - с вызовом вскидываю подбородок, - Я собираюсь участвовать в его воспитании.
- Но тогда, - Патрик пошёл на меня, - поскольку я не властен над собой, - обошёл и стал напирать, отчего я начала пятиться до тех пор, пока не упёрлась попой в столешницу, - тебе придётся, делить со мной постель. А я, знаешь ли, ненасытен.
- Фы, - фыркнула я, в лицо нависающему надо мной мужчине.
"Я-то уже успела себе напридумывать страшилок".
- Испугал ежа голой жопой.
- Ты доиграешься, - зарычал он в ответ.
- И что? - провоцирую.
Ещё один рык и мои горевшие уже в предвкушении губы захватили в плен. Подаюсь вперёд и отвечаю на поцелуй.
- У тебя есть шанс уйти, - между поцелуями шепчет герцог.
- Не хочу, - отвечаю.
- Я тебя никуда не отпущу, - рык и затрещала шнуровка платья.
- Не отпускай, - отвечаю на выдохе.
- Ты будешь принадлежать только мне, - зашуршали юбки.
- Да.
24
Всю злость, что появилась во мне при чтении договора, я вылила в страсть. Безудержную и всепоглощающую. Судя по рыку и порывистым действиям герцога, он тоже слетел с катушек.
После, тяжело дыша, мы с недоумением оглядывали друг друга и пространство вокруг. Наш растрёпанный вид, скинутая на пол, местами порванная одежда, больше походили на игрище дикого зверя, нежели на место любовных утех двух цивилизованных граждан.
- Ого, у меня никогда так крышу не срывало, - бормочу оглядываясь.
Я полностью обнажённая (чулки не в счёт) сидела на письменном столе, а обнажённый лишь по пояс Патрик, тяжело дыша, опёрся лбом о моё плечо.
- Как ты? - приподнял он голову и заглянул в глаза, - Мы не повредили...
- Всё хорошо, - прохожусь ладонями по скулам мужчины и улыбаюсь, - Он ещё слишком мал.
- Рядом с тобой я зверею, - с досадой произнёс герцог.
- Я уже поняла по твоему постоянному рыку, - хихикнула я.
- Тебе смешно, а у меня в глазах темнеет от мысли, что ты принадлежала другому. И сейчас можешь желать другого.
- Раньше я была в другом теле.
- Для меня это ничего не значит. Мне нужно не твоё тело, а твоя душа. Именно от общения с тобой я получаю настоящее наслаждение. И я не шутил, когда говорил, что никуда тебя не отпущу. Ты должна быть моей.
Герцог оттолкнулся от столешницы и встал предо мной, сжав кулаки. В глазах читалась решимость. Мужчина был готов принять удар.
- Кабы не отказался потом от своих слов, - улыбаясь, говорю, - Ты ещё не знаешь меня настоящую.
- Хватит! - рык герцога заставил меня вздрогнуть, - Перестань со мной играть.
- И не думала, - говорю с недоумением.
В ответ Патрик вновь прорычал и отвернулся. Кулаки по-прежнему сжаты, спина напряжена. Спрыгиваю со столешницы, подхожу и обнимаю его со спины.
- Дурачок, я же ясно сказала, что не хочу уходить. Мне не нужен другой. Я твоя. Но имей в виду, - добавила строго, - что и сама не потерплю даже намёка на флирт, с какой-либо из дам.
Спина дрогнула, и мужчина повернулся ко мне лицом.
- Как же это приятно, - улыбнулся он, - когда тебя тоже ревнуют.
- Я же сказала, что ты меня ещё плохо знаешь.
- Ничего, на всех есть управа, - произнёс Патрик в ответ, наклоняясь к скинутым вещам.
И пока я осмысливала сказанное, поднял то, что было когда-то его рубахой, хмыкнул и взял с кресла свой камзол. Накинул на меня.
- Посиди здесь. Я сейчас одежду принесу, - усадил меня в кресло, - Запру тебя, но не беспокойся, это для того, чтобы Бернард не зашёл ненароком.
Герцог ушёл, а решила прибраться. Помимо одежды на полу валялись, скинутые со стола листы и чернильница с пером. Ковёр безнадёжно испорчен.
В первую очередь подбираю те листы, что валялись у чёрной лужицы. Прошлась взглядом по нескольким. Записи, удивительно красивым почерком, походили на мемуары.
"Патрик что писатель?"
Прочла ещё несколько листов. В них упоминались исторические факты с датами, именами и мыслями участников. Описывалось всё так, будто он сам лично был в шкуре каждого.
"Вот это талант". Моему восхищению не было предела.
Услышав поворот ключа в замочной скважине, поспешно укладываю листы в стопку на столе. Делаю вид, что сложила, не глядя. Ещё по отцу помню, как не любят мужчины, когда копаются в их записях, а про прочитают, лучше вообще промолчать. Патрик своими замашками уж очень сильно походил на моего отца. Это упрощает дело, ведь к отцу я знала подход.
- Чем ты занимаешься, сидя днями напролёт в этом кабинете? - спросила я, надевая принесённый халат.