Вот сейчас конунг наверняка позвал того старосту из деревни на разбирательство. Если мыслить логически, то я убийца, ведь нет никаких доказательств тому, что в меня метнули топор. Я напал на ваннов сидя в седле, значит, мои действия нельзя квалифицировать как поединок. Это не убийство, а карательная акция. На Земле меня бы в лучшем случае закрыли пожизненно, мотивируя тем, что я превысил допустимые пределы самообороны. К тому же я сидел на коне и мог легко сбежать от опасности. Но тут совсем другое дело. У ваннов мужчины не убегают, а бросаются в бой. Если столкнутся два вождя на поле битвы, то побеждает тот, у кого остался хотя бы один воин. И совсем неважно, что сами вожди перешли в загробный мир, главное то, что один из его сторонников первым донес весть домочадцам вождя о смерти противников.
Вот как тут можно что-либо планировать? Я не знаю мыслей конунга. Я не понимаю политических раскладов и обстановки в городе. Я совершенно не представляю, что могут сказать ванны о действиях чужака. Ведь если бы Цуц-йорд убил этих воинов, то разговор был бы одним, а то что свободных ваннов лишил жизни колдун, то на это событие могут взглянуть под другим ракурсом. У Аль-йорда появилась прекрасная возможность избавиться от меня на законном основании, и никто не скажет ему что он неблагодарный.
В детстве я хорошо играл в шахматы, и привычка продумывать действия на много ходов вперед часто помогала мне во взрослом состоянии. Проблема в том, что тут не игра, и ценой ошибки может стать моя жизнь. А я без магической защиты и любой удар заточенной железкой отправит меня в небытие.
Вот как спрогнозировать действия конунга? Сказать что я хороший? Он не поверит. Аль-йорд вообще никому не верит. Порода у него такая — недоверчивая. Вот и сейчас он сидит и задумчиво смотрит на меня. Видимо взвешивает «за» и «против». А мне ничего не остается, как расслабиться и ждать очередную пакость судьбы, и только после выявления всех нюансов начать действовать. Смысла планировать операцию по спасению себя любимого не вижу. Как показала практика, у меня наступил период жизни, когда решение стратегических задач приходится откладывать на потом. Выражаясь шахматной терминологией, идет блиц-турнир, — кто быстрее сориентируется в быстро меняющейся жизненной ситуации, тот и выживает, а долго думающие гроссмейстеры выбывают из соревнования. А я любил продумывать на много ходов вперед и переучиваться сложно.
Конунг встал из-за стола и подойдя к двери, что-то приказал подручному. Почти сразу в комнату вошла знахарка Мида с моим посохом. Аль-йорд взял его в руки, и медленно приблизившись к столу, передал артефакт мне. Когда мы оба прикоснулись к нему, конунг произнес:
— Сейчас ты меня понимаешь?
— Да.
— Хорошо, — удовлетворительно кивнул Аль-йорд. — Ведун сказал что ты уйдешь из наших земель через несколько зим. Боги возлагают на тебя большие надежды и не мне противиться их воле. Я благодарен тебе за спасение от земляного дракона, но пока приблизить тебя к себе не могу. Свободные ванны не поймут меня. Ты чужак. Ты не понимаешь наших речей и не знаешь обычаев. Ты доказал что настоящий воин. Победить медведя в одиночку могут только великие герои. Как сказал Цуц, на охоте ты не колдовал, а бился честной сталью. Это хорошо. Но на дороге ты разрубил воина, который прикрылся мечом. Даже мой племянник так не может. Тебя не примут в нашем обществе, если ты будешь наводить порчу. Свободные ванны сторонятся колдунов.
— Я был верхом на обученном коне, а если умеешь бить с седла, то удар получается гораздо сильнее, — возразил я. — В вашей стране мало магии. Мне приходится экономить, чтобы потом не остаться беззащитным. С тех пор как мы покинули древние камни и сели на дракар, я ни разу не использовал магию.
— Ведун сказал, что ты захочешь вернуться туда, — кивнул конунг. — Я согласен с твоим решением и дам тебе коня, рабыню и раба, но есть одно дело, которое придется решить.
— Какое именно дело?
— Люди из поселения ивергов посчитали смерть тех воинов на дороге колдовством. Они будут возмущаться, и требовать доказательства того, что битва была честной, — «обрадовал» меня конунг. — Я хочу спросить, ты сможешь так же разрубить человека на две части?
— Если я буду на том же вороном, то можно повторить, — задумчиво произнес я.
— Почему именно на вороном? Он же не жеребец!
— Это дестирэ — специально-обученный для сражений конь. Он знает команды и легко выполняет мои приказы. Если знать, как им управлять, то сидя в седле можно стать очень опасным противником для пеших воинов, — заверил я и тут же осекся. Не знал, что я ко всему прочему стал хвастуном.