«Шутка Грэн Каина», - любил повторять некромант по этому поводу. Его, кажется, не брало время, он остался почти таким же, как и при их первой встрече, хотя седых волос прибавилось.
Тесть Зарна, Рии’Тан, до сих пор руководил армией Элмора и в данный момент занимался тем, что добивал остатки армии короля Ормонда. Танамис погиб, два года назад при штурме Гирана. Его место занял Ликом, который сейчас тоже где-то махал мечом. Гном Тьорм был убит четыре года назад при осаде Инадрила. Олих едва выжил при осаде Орена.
Его жена Артейя, которая в данный момент носила их второго ребенка, как и Хорос, совсем не изменилась, такая же прекрасная, любимая, единственная. Эльфы, как известно, живут дольше людей, позднее стареют, однако это не мучило Георга, но очень пугало Артейю. Она часто уединялась и втайне от всех молилась Эйнхазад либо сократить свою жизнь, либо продлить жизнь мужу. Их старший сын Сомен, сейчас был в Руне, под присмотром нянек.
- Мы все поможем тебе, Георг, - вслед за Хоросом повторил Зарн.
Георг в сердцах махнул рукой.
- Что с вами сделаешь, давайте.
Зарн подошел к Георгу и обыденным тоном, без всякой торжественности произнес:
- Как прелат священного круга церкви Эйнхазад венчаю на трон адена Георга, сына сомена, внука Георга добросердечного, - он осенил будущего короля священным кругом.
После того, как Зарн умолк и отошел, его место занял Хорос.
- Как глава магистрата башни слоновой кости венчаю на трон адена Георга, сына сомена, внука Георга добросердечного, - из его посоха выскочил светящийся шар и лопнув, осыпал голову Георга разноцветными искрами.
- Ура, - грустно протянула Артейя.
Как все это было не похоже на ту коронацию, которая был восемь лет назад в руне. Никаких почетных гостей, никаких гвардейцев в тронном зале, никаких возложений короны под общие приветственные возгласы. Георг потащился вверх по ступеням, и устало плюхнулся на трон, затем так же устало произнес:
- Как король Элмора и король Адена, приказываю, сей день считать оба эти государства единым и неделимым целым и сам провозглашаю себя королем Элморадена.
* * *
Капли воды падали с потолка маленькой камеры, расположенной глубоко, в подвалах Адена, куда не проникал ни единый луч света. Все убранство камеры составляла солома, нужник и большая роскошь, свеча. Сидящая в камере женщина уже потеряла счет дням, проведенным здесь, по всем ощущениям пошло всего пару месяцев, но понимание того, что она лишена какого-либо будущего, ввергли узницу в глубокую апатию. Все было однообразно, повторялось изо дня в день. Стражники приносили еду и питье, меняли сгоревшую свечу на новую и уходили. Если бы не новая жизнь, теплящаяся под ее сердцем, она давно бы отказалась от еды и умерла, но она не имела права погубить своего, еще не родившегося ребенка. Лишь за несколько дней, до того как попасть в эту камеру, узница узнала, что она в положении, поэтому женщина продолжала пить и есть, постепенно свыкаясь с мыслью, что остаток своих дней она проведет тут, в этой камере, а ее новорожденное дитя заберут и отдадут на воспитание в чужие руки. Вот когда это произойдет, тогда можно будет и умереть.
Однажды, когда отворилась дверь камеры, вместо стражника женщина увидела совсем иное лицо. Темная эльфийка подошла к ней и присела рядом, на корточки. Когда-то давно, в прошлой жизни, женщина хотела убить эту темную, но не теперь, ей было безразлично. Темная взяла ее за руку и, поднявшись, потянула ее за собой.
- Вставай. Пойдем. Тебя надо привести в порядок, - и положив руку женщины себе на плечо, поддерживая за талию, вывела ее из камеры.
Ее обслуживали три служанки, которые тщательно вымыли ее, постригли, одели и теперь старались накормить. Женщина приняла все ухаживания с полным безразличием и ела машинально, даже не глядя на то, что подносят к ее рту. Еще ей дали выпить травяной настой, горьковатый, от которого очень захотелось спать. Затем ее уложили на прекрасную, мягкую кровать и оставили одну.