Эта ночь не стала исключением, лучезарная улыбка не сходила с уст короля, покуда он внимал дивному повествованию своей малышки, поражаясь, как эмоционально она изложила историю, как сохранила в памяти каждое слово, каждую рифму.
-Я слышал этот эпос в далеком детстве, и множество лет считал, будто он утерян безвозвратно. Не перестаю удивляться тому, что сокрыто в чертогах твоего разума, ты обладаешь удивительным внутренним миром. Лживые и корыстные историки, готовые ради выгоды исказить прошлое своего рода, не стоят даже твоего ногтя.
Сигюн притихла, покорно опустив ресницы, а на ее щеках тотчас проступил румянец, по приказу своего ярла она училась принимать комплименты и не стала пытаться оспорить его суждение. В подобные моменты Ульфрик был неспособен оторвать от нее взгляд, чувственные черты становились еще более особенными, а нежная кожа манила подобно цветку… до чего же она была прекрасна, и как тяжело было оказаться в ряду посвященных в загадки ее души.
-Быть может вы и правы, но… что толку, мой ярл? – промолвила вдруг она, поднимаясь с кресла и проходя вглубь балкона – К своим годам я не смогла найти этим знаниям применение, и лишь только случай, что привел меня к вашему порогу, все изменил.
Ульфрик по-доброму усмехнулся и поднялся с места вслед за Сигюн, словно зачарованный. Ее силуэт освещал золотистый огонь лампады, а за этим сияющим контуром была только тьма, изукрашенная причудливым танцем звезд и северного сияния.
-К твоим годам? – повторил он иронично – Моя девочка, ты слишком требовательна к себе. Ты находишься в самом начале своего пути, а многим великим людям сперва некто помог.
Ее плечи начали слегка подрагивать, и в этот момент ярл взмолился о том, чтобы это происходило от холода, а не от накатывающих слез. Он приблизился к своей воспитаннице еще на шаг, но по-прежнему не мог наблюдать ее чудесного лица.
-Я смертельно боюсь того, что все это слишком быстро закончится. На мой взгляд, судьба оставила мне несправедливо ценный подарок, и здесь я занимаю чье-то чужое место, ощущение того, что я не должна присутствовать во дворце не покидает меня. Иноземцы примечают, будто в Скайриме создали культ личности, и вы – его центр. Однако я не вижу в этом ничего дурного, сотни солдат, я в том числе, не думая отдадим за вас жизни, но не из-за давления извне, а благодаря искреннему чистосердечному порыву. Тем не менее, все эти люди, присягнувшие вам на верность, не могут мечтать даже о простом рукопожатии, в то время как я, приложив куда меньше усилий, была допущена столь близко.
Буревестник был совершенно не рад тому, что приходилось услышать. С одной стороны, он польщен тем, как высоко его возносит Сигюн, с другой же, понимал – именно это мешает им сблизиться. Перед ним оказалась заблудшая внутри себя личность, одинокая и беззащитная, которую он так желал бы обогреть и окружить трепетной заботой… однако она артачилась, не доверяла, не допускала его к себе. Ярл тяжело вздохнул и вымолвил:
-Ты можешь наконец-то поверить в себя? Что я мог бы для этого сделать?
Сигюн старалась сохранить лицо, но при этом понимала, что уже отчаянно нуждается в поддержке и понимании. Ульфрик так мудр и надежен, она, бесспорно, не должна обременять его собственными проблемами, но кто же кроме него способен принести мир в души людей?
-Вы будете надо мной смеяться, мой ярл.
Она медленно развернулась к нему и одарила его особенной улыбкой, откровенной и естественной. Пугливо пряча взгляд, она пыталась найти в себе силы продолжить собственную мысль.
-Ни за что на свете… разве самую малость.
Ответил он, сокращая между ними расстояние до шага. Видят девятеро, он снова дал слабину, ее скромность, изящество ее слов вот-вот могли заставить его преклонить колено перед дивным образом сказочной огневолосой девы. Сотни глупых условностей и правил выстроили стену между ним и его молодой любовью… нет. Снова это кошмарное наваждение, из последних сил Ульфрик удерживал себя от очередного неразумного порыва и испытывал к себе отторжение. Старый идиот, который не в состоянии справиться со своими безумными желаниями! Бедняжке ведь сейчас нужно иное – понимание, разумный совет, защита, никак не болезненная страсть мужчины, что был вдвое старше, а главное – не мог уделить ей должного внимания из-за того, что принадлежит своему народу, а не себе. Из этого омута его вырвал подрагивающий голос Сигюн.
-Когда вы меня обняли после того, как я провинилась… ваша похвала… я правда подумала, будто чего-то стою, раз мне досталась столь редкая привилегия – она усмехнулась и зажмурилась, явно пожалев о том, что успела взболтнуть – Простите, что же я несу!