-Как только выдастся время, приезжай в Маркарт, даю слово, что накрою шикарный стол и угощу тебя лучшим вином.
-Я буду надоедать тебе не меньше недели – девушка улыбнулась и согласна кивнула – А ты обязательно испечешь мой любимый сладкий рулет – все продолжал он испытывать ее, а она лишь вновь согласно закивала – Тогда прощаю.
***
Галмар, сложив руки на груди, стоял в пяти шагах от трона и с ужасом оглядывал ярла, вернее, как бы это плохо ни звучало – то, что от него осталось. За несколько дней его отъезда случилось нечто ужасное, о чем Буревестник не проронил ни слова. Внешне это все выглядело так, будто Ульфрик серьезно заболел – из крепкого, внушающего опасение героя, каким он стал вновь спустя несколько месяцев после несостоявшейся казни, он превратился в тень самого себя. На бледном лице выступила сетка сосудов, создавая на щеках нездоровый багрянец, взгляд потух, плечи ссутулились, он осунулся за какую-то неделю!
-Сегодня было еще что-то, о чем я должен знать?
-Ульфрик… тебе бы пойти прилечь. – Процедил сквозь зубы военачальник, которого оторопь брала от перспективы вести солдат в бой против империи под предводительством еле живого короля.
-Не командуй мной, Галмар. Я задал весьма конкретный вопрос.
-В крепости все идет своим чередом, с фронта никаких новостей, которые я не мог бы разобрать сам. Из документов на подпись только два прошения. Одно об увольнении, Зигфрид, хочет отпроситься на три дня, у него родилась дочь. Думаю, мы спокойно без него управимся. Второе об отставке. Сигюн.
Последние слова воевода произнес неохотно, даже столь твердолобый человек как он успел заметить, насколько ярл привязан к этой девке – и вот незадача, она с подлостью, присущей только женщинам, решила оставить его в момент болезни.
-Что?
Произнес Ульфрик отсутствующим голосом, и его холодные ледяные глаза как-то нехорошо, безумно сверкнули.
-Наигралась в спасительницу Скайрима и черт с ней, такие бойцы нам не нужны. Братья Бури не бросают своих соратников в час беды.
-Замолчи и дай мне ее письмо.
-Ульфрик!
-Я не буду повторять дважды…
Галмар нехотя, с презрением передал ярлу свиток. Тот нетерпеливо, дрожащими пальцами открыл послание, выведенное на атморском наречии явно за тем, чтобы посторонний взгляд не коснулся смысла написанных слов.
«Мой господин, я покидаю вас скрепя сердце. Случившееся ставит под угрозу, в первую очередь, вашу репутацию и ваш покой. Сейчас вы, как никогда ранее, нужны своим людям, и рядом с вами должны находиться только достойнейшие – это станет залогом нашей победы. Я же простолюдинка без рода и племени, мой социальный статус едва ли позволяет касаться той информации, что вы мне доверяли, не говоря уже о вашем внимании. Откройте двери перед лучшими, сейчас не время ковать оружие, вам нужно обратить внимание на уже имеющийся арсенал. Я же клянусь, что буду предана вам до последнего вздоха, и если враг подойдет со стороны Предела, то он сперва перешагнет через мой труп, прежде чем ступить на дорогу к Виндхельму. Я преклоняюсь перед вами, но справедливо отмечаю, что приношу в ваш быт только сумбур и беспокойство, посему забудьте меня и отпустите. Вы лучший из всех людей, что я знала, будь моя воля, я бы отдала за вас душу, но в этом мире наши пути не могут пересечься. В противном случае, вы обречете себя на совершенно не стоящие того испытания. Мой ярл, вы заслуживаете исключительных приближенных и я не из их числа, не стоит тратить время понапрасну, сейчас оно как никогда ценно. Вы подарили моей жизни смысл, но я готова его лишиться, я готова жить одними только воспоминаниями о вашей мудрости и величии, если так будет лучше для Скайрима, а главное, для вашего благополучия.»
-Сюда ее, немедленно.
-Да на кой…
-Исполнять!
Выпалил ярл, хищно склонившись вперед, он был явно не в себе, его ноздри дрожали в лихорадочной попытке схватить воздух, всклокоченные кудри прилипли ко лбу. Галмар, безусловно, не собираться далее доводить командира до исступления, но за Сигюн он направился, параллельно обдумывая, как спасать ситуацию в Виндхельме без Ульфрика.
Сигюн дрожала от страха, приближаясь к тронному залу, она не видела Ульфрика с той злополучной ночи и даже не представляла, как он воспринял произошедшее. Исследовательница во всем винила себя, это ее слова выступили катализатором подобной реакции, на что она вообще рассчитывала, потребовав внимания ярла. А вдруг все еще хуже? Вдруг он на самом деле совсем не тот, кем хотел казаться, и сейчас просто злится на нее как мужчина, не получивший желаемого? Нет, она была о нем самого лучшего мнения и пока верила лишь в то, что потревожила его покой.