-Мы поняли друг друга, о большем я не мог просить небеса. Слишком многое нас уже связывает, и как же славно, что у меня получилось тебе об этом напомнить. Ты осталась и этого достаточно, чтобы я больше ни минуты не сомневался в твоей лояльности.
Камень упал с души Сигюн, хотя она и не знала, как теперь вести себя с ярлом, смогут ли они быть также близки как прежде. От круговорота этих мыслей, от милости ее короля, девушка все же не справилась с чувствами, уголки ее губ поползли вниз, а щеки и нос предательски покраснели – вновь позорные слезы, черт их раздери. Для Ульфрика же вряд ли это имело значение, он наконец-то облегченно выдохнул и был вполне готов принять ее слабость, ведь она красноречивее слов говорила об абсолютно неравнодушном отношении. «Маленькая моя», шепнул он, поглаживая… возлюбленную, нет смысла отрицать, возлюбленную, по дивным медным волосам.
***
Слишком много государственных дел, слишком много проблем планетарного масштаба, чтобы надолго оставаться в унынии. Абсолютно внезапно Ульфрик сменил милость на гнев, его здоровье пошло на поправку, а вместе с тем стал возвращаться привычный норов, который с каждым годом все более усугублялся ворчанием.
В глубине души он не переставал себя хвалить за то, что оставил Сигюн в Виндхельме, но находиться рядом с ней было невозможно, равно как и жить без нее. Буревестника изводил тот факт, что девица чуть не свела его в могилу по одной простой причине – ее слишком волнует мнение сторонних наблюдателей. Исходя из этого, она не очень-то доверяет своему королю, раз считает, что все кругом могут ставить его решение под сомнение и влиять на его выбор. Ярл не до конца осознавал, почему прежние нежность и трепет стали превращаться в нетерпеливое раздражение.
В самом же деле брал свое охотничий азарт, краеугольная проблема искренности их чувств друг к другу уже не стояла. Тем не менее, их отношения стали куда хуже прежнего, он твердо знал, что Сигюн хотела быть с ним, но одна причина предполагаемого отказа была хуже другой. Она боится брать на себя ответственность, сопутствующую титулу? Не желает видеть рядом с собой старого мужа спустя десяток лет? Готова ради общественного одобрения отказаться от любви? А хуже всего… если неспроста то и дело убегает из библиотеки в казармы, видит Талос, со следующей подобной прогулки он сам был готов вывести ее за шиворот.
Даже если она собирается остаться его ученицей с перспективой получения должности советницы, ей не престало якшаться с солдатами и распевать пошлые песенки в их пьяной компании. Как подобные повадки могли уживаться с ее поразительным интеллектом!? Нордские женщины вне всяких сомнений свободны и имеют право жить как им вздумается – поправка, все остальные нордские женщины. Ульфрик буквально закипал, если ему доводилось узнавать, как исследовательница проводит свои вечера, и с некоторых пор начал зверствовать с выдачей непосильных заданий.
Нарисовав в своей голове образ того, к чему все клонится, Буревестник стал крайне строгим учителем. Работа отходила на второй план лишь во время тренировок, которые пока заканчивались из рук вон плохо – девица никак не могла освоить силу ту’умов и регулярно срывала голос, выбивалась из сил раньше времени. Переполняемый горьким чувством обиды, ярл не жалел свою воспитанницу, чаще всего выказывая к ней одно лишь разочарование.
Безусловно, потом, оставаясь наедине с собой, он корил себя за эти поступки, приходя к выводу, что рано или поздно может окончательно лишиться ее доверия. Но теперь уязвленное мужское самолюбие не позволяло ему вести себя иначе, словно затуманивая разум. Стоит отметить, что и реакция Сигюн подливала масла в огонь, если бы она, как и прежде, проявила слабость, то его сердце тотчас оттаяло бы, отзываясь на возможность стать для нее спасителем (впрочем, от самого себя). Но в ее отношении к нему тоже произошла перемена, неделю со злополучного происшествия она была покладистой и обходительной, но потом, после первых колких замечаний ярла, стала впервые воспринимать все укоры в штыки.
Она замолкала и сжимала губы, уперев руки в боки, в омутах зеленых глаз читался ярый протест - это не на шутку злило и… возбуждало. Ярл грезил прикоснуться к ее подлинной сущности и вот, ему представилась возможность, правда досталась самая незавидная часть. Однако эта спесь, все еще хорошо скрываемая за вуалью тактичности и благочестия, лишала рассудка. В моменты, когда она вела себя по-прежнему скромно, позабыв о том, что пользуется благосклонностью ярла, он находил в себе силы оставить мысли о влечении к ней, тайно радуясь послушной и трудолюбивой ассистентке. Ее спокойный лик, молодая белая кожа, воздушные локоны, рассыпавшиеся по лазурной накидке – все подталкивало одарить ее чистой любовью, как дитя. В таком ключе его восприятие реагировало на Сигюн родственными чувствами привязанности и ответственности, из которых порой вытекала излишняя строгость и опека.