Прежде Буревестник был занят только лишь проблемами своей страны, настолько нескончаемыми и глобальными, что ощущение обыденного течения жизни стало стираться из его памяти. Сигюн впервые заставила его ощутить, что конец войны близок, и что потом придется перестраиваться, получив возможность самостоятельно распоряжаться временем и ресурсами. Ульфрик нередко стал отвлекаться на совместное с ней изучение драконьего языка, он понял, что в его душе еще осталось нечто за границами изнурительного конфликта и с Империей и Талмором. Лингвистические изыскания, изучение и объединение многообразия культурных традиций Скайрима, создание летописей и хронологий – все это забрезжило подобно маяку, уже начавшему сверкать из-за завесы кровавого тумана постоянных баталий.
Но кто мог знать, выживет ли в итоге бунтующий ярл? Посему сначала бессознательно, а потом и весьма осмысленно он стал по капле передавать свои знания той, что сможет в письменном виде оставить их потомкам, при этом структурировав и облагородив их. Таким образом, помимо канцелярской работы, переводов манускриптов и редактуры писем, на плечи Сигюн легла еще и эта ноша, от которой ей, видят боги, регулярно хотелось отказаться. Может именно поэтому девица так стремилась вырваться из крепости? Да какая разница… из-за этой прихоти она могла распрощаться с жизнью, утянув за собой в могилу еще десятерых солдат. Довольно, больше никакого баловства.
-Галмар, позаботься о том, чтобы Ингвару досталось поощрение. Я горжусь тем, что в рядах Братьев Бури есть такие бдительные солдаты как ты, продолжай в том же духе. – эта похвала звучала предельно неискренне, скорее как отмашка, благодаря которой воины оставят их с нерадивой воспитанницей наедине – А с тобой у меня отдельный разговор. – ярл крайне строго произнес эту фразу, обращаясь к девице, так холодно, что у той едва не подогнулись колени. Напарник, которому она сделала непрошеный подарок, не спешил покидать зал, крепко сжимая губы, чтобы не развенчать сию секунду эту глупую байку. Ему совершенно не нравился такой поворот событий, он привык отвечать за свои ошибки и не нуждался в том, чтобы женщина выгораживала его перед начальством, но в течение разговора эта чертовка пару раз подавала ему еле заметные невербальные знаки о том, чтобы он молчал. С другой стороны теперь и впрямь было поздно, если они сейчас как дети начнут играть в бирюльки перед ярлом, то никому из них больше не доверят хоть сколь серьезной работы.
Таким образом, Ингвару и Галмару не оставалось ничего более, чем удалиться. Сигюн ощутила острый приступ абсолютного одиночества, в чужом краю ее часто подбадривала одна лишь похвала правителя, его лояльность не позволяла предать и сбежать, поджав хвост, а сейчас, кажется, он был разочарован в ней так глубоко, как это только возможно.
-Врожденное чутье, говоришь? Десятки прочитанных книг о драконьих повадках? Где это все!? – выкрикнул он, разъяренно топнув ногой, отчего девушка вздрогнула и отчетливо ощутила, как комок подкатывает к горлу, а слезы наворачиваются на глаза – Если тебе безразлична собственная безопасность, то ты могла бы подумать хотя бы о тех, кто отправился, прошу заметить, под твоим началом в этот поход. И не говори, будто я не предупреждал тебя, что это дурная затея. Ну, я жду объяснений. – Ульфрик заигрывался, сам того не осознавая, он не стал контролировать свои эмоции и это вылилось в то, что он начал испытывать к Сигюн слишком глубокие отцовские чувства, вся его реакция была вызвана отнюдь не раздражением, а сильнейшим волнением, подобным тому, которое испытывают родители, отчитывающие разбившее колени дитя.
-Господин, я … я правда допустила осечку, но этого больше не повторится. Простите и дайте мне еще один шанс, я вас не подведу, дело в том, что…
-Хватит. Больше никаких экспедиций с твоим участием и это мое окончательное решение. Чтобы к сегодняшнему вечеру отчет был готов, свободна.
-Массив информации велик, я могу не успеть…
-Это не мои проблемы, Сигюн.
На прощание он одарил ее строгим непреклонным взглядом и по-хозяйски кивнул на дверь. Исследовательнице было так больно и обидно, что сдерживать слезы она смогла лишь до тех пор, пока не вышла из тронного зала, а затем заплакала так горько, что пришлось стыдливо укрывать руками лицо в попытках не опозориться окончательно перед придворными и стражей. Сигюн почти перешла на бег, желая как можно скорее достичь своего рабочего места в библиотеке, где она сможет остаться наедине с собой. Все вокруг было как в тумане, потому выходя на мост, соединявший основное строение с башней, она совершенно не заметила вставшего перед ней Ингвара и неловко влетела в него, потеряв равновесие. Командир подхватил ее, а затем легонько тряхнул за плечи, чтобы привести в чувства, судя по выражению лица, теперь он был недоволен ничуть не меньше Ульфрика.