- Night, night, endless night Terror is the only light...
Глава 9
Отношения Ульфрика и Сигюн стали невыразимо теплыми. Они делили на двоих все тяготы нелегкого военного времени и, окрыленные волнительной яркой любовью, находили в себе силы приходить к компромиссу практически в любой ситуации. Невыносимо для Буревестника было лишь одно – девушка не оставляла старых привычек, по-прежнему она не входила в круг приближенных ярла, что справедливо, согласно принятому им решению. Красавица то и дело срывалась в казармы, ей было нужно живое общение с теми, кому она может доверять, но Ульфрик видел все совершенно в ином свете.
Молодая чаровница распускала рыжие косы и бежала к солдатам, скованным военным положением. Каждый из них представлялся потенциальной угрозой, и ярл едва мог подавить желание отправить на плаху ее приятелей буквально через одного. Он сам сходил с ума от ее задора и юной прелести, готов был часами слушать удивительные стихи и песни, что она, казалось, несла в мир из ветхой древности. Нестерпимое щемящее чувство возникало, когда девица проводила вечера не с ним, дарила другим огонь своего сердца.
Буревестник, как только мог, ограничивал ее общение с привычными ей людьми, будто бы не желая замечать, что Стиг женат и его супруга ждет ребенка, Андерс увлечен разве что игрой на лютне, а больше всего Сигюн и вовсе скучает по единственной подруге – стражнице Агот. Единственный, кто на самом деле справедливо вызывал подозрения – Ингвар, лихой командир уже успел снискать какую-никакую славу, его удаль не знала границ и порой хлестала через край.
Ульфрик свирепствовал в те дни, когда ему приходила весть об отлучках возлюбленной, и Сигюн это подмечала. Несмотря на гнетущее чувство одиночества, ей пришлось свести к минимуму контакты с приятелями и погрузиться в работу. Она очень тосковала и с нетерпением ждала каждой минуты, когда ярл мог уделить ей время.
Безусловно, он не был черств и замечал печаль в ее взгляде. Как взрослый человек, Буревестник понимал, что девице не хватает тепла, он ненавидел себя за то, что лишил ее не только дома, но и друзей. Однако, чувство спокойствия и сохранность ее репутации казались ему в данный момент намного более приоритетными, все впечатления еще можно будет наверстать… когда-то.
Ульфрик дышал ею, не мог даже представить дальнейшей жизни без нее. Сигюн виделась ему единственной из женщин, что достойна получить титул королевы Скайрима. С каждым днем он все более предавался возвышенной любви, даже не в состоянии представить, как мог бы превратить ее в порочную связь. К тому же, в Буревестнике все еще жил страх, он уже не раз пугал свою девочку, однажды осознал это слишком поздно… ни за что он не допустил бы повторения истории с их первым поцелуем.
Потому королева буквально превратилась в принцессу. Ульфрик занимался ее обучением, пекся о ее здоровье, одаривал дорогими подарками. Он берег ее как фарфоровую куклу, окружая нежнейшей трепетной любовью, дозволяя себе лишь легкие поцелуи и осторожные объятия.
Сигюн абсолютно не понимала, что происходит. Она принимала заботу ярла, не желая вновь потревожить его спокойствие. Однако ей не было ясно до конца, какой характер носят их отношения, девица не могла в полной мере насладиться счастьем, ибо ее не оставляли мысли о его мимолетности. Мысли о том, что она не интересует Ульфрика как женщина, терзали Сигюн. Красавице казалось, что, неровен час, и их шаткий союз развалится – ведь чем он был подкреплен? Ярл обращается с ней как с ребенком, но тогда в его жизни, ближе к концу войны, несомненно, появится та, что станет его женой.
Боль от этих тяжелых мыслей вселяла страх и неуверенность, исследовательница снова стала зажатой и немногословной, что немало расстраивало ее короля. Буревестник не понимал, отчего печалится его возлюбленная, он раздосадовано списывал состояние Сигюн на тоску по друзьям и дому – порочный круг замыкался, и это грозило лишь новым разладом.
С самого утра Ульфрик ожидал Сигюн в своих покоях, дабы в очередной раз проявить внимание, он приготовил для нее незабываемый подарок: новое великолепное платье из парчи и шелка с кружевами золотых нитей на рукавах и подоле и филигранные украшения – серьги и обруч. Тончайшие линии сплетались в острый волнующий узор, настолько тонкий и затейливый, что подошел бы исключительно ее задорным аккуратным чертам.