-И кто тебя просил это делать? Мы с тобой так не договаривались, я теперь чувствую себя слюнтяем, который нуждается в защите своей подружки.
-И ты туда же? – буркнула она, утирая нос рукавом. – Теперь представь-ка на секунду, что могло быть, если б я заявила, что мой приятель отказывался выполнять мои приказы, подвергая смертельной опасности весь отряд из-за своего бахвальства.
-Я правда поступил как идиот и заслужил тем самым справедливое наказание, а теперь хожу и выслушиваю шутки от Галмара, который теперь наконец-то счастлив в своей правоте! «Бедолага, вот же не свезло тебе насаться за девкой Ульфрика» - Ингвар с отвращением сплюнул, он терпеть не мог, когда некто позволял себе высказываться о Сигюн как о подстилке ярла – Ты дала целой толпе остолопов повод усомниться в себе.
-Я чувствую себя плохо, но по большому счету мне на них плевать, для меня вся эта круговерть – чужая жизнь, в которой я оказалась по иронии, чего нельзя сказать о тебе. Этот мир твой и не за горами долгожданное повышение. Так что как будешь праздновать – выпей и за мое здоровье. А теперь пусти, мне пора работать, Буревестник совсем взбесился и велел мне к закату закончить перевод – сказала она уже с дрожью в голосе, но командир и не подумал отстраниться, а напротив, крепко и тепло ее обнял – Ингвар, как же это меня достало, я хочу домой…
Прошептала она, вновь пустив слезы. Теперь солдат понял, почему она так поступила и в очередной раз покорчился от чувства вины, особенно паршиво, когда ради твоего блага страдают твои же друзья. Однако минувшего не воротишь, и в этой ситуации он мог только проводить ее до башни и обещать к ночи принести добротного винца.
***
Работать пришлось в ускоренном темпе, Сигюн совершенно не хотелось второй раз за день спровоцировать ярла. Сейчас она мечтала об одном – быстрее принести ему свиток с отчетом и на пару-тройку дней исчезнуть из его поля зрения. Благо, на самом деле ее знаний хватало для беглого перевода, она лишь изредка пользовалась дополнительной литературой, чтобы заполнить редкие пробелы, а потому дело спорилось – с небольшим опозданием, примерно спустя пару часов после захода солнца, она расшифровала последний символ и стала собираться на аудиенцию.
Она и без того продолжала бояться личных разговоров с Ульфриком, всегда ощущая дискомфорт с ним наедине, но теперь просить у него приема, даже ради срочного поручения, было невыносимо. Сигюн сняла со спинки стула подсохший плащ, укуталась в него, не без расстройства обнаружив, что его застежки снова нужно чинить, и вышла из библиотеки.
К ее большому огорчению она уже не застала Буревестника в опустевшем тронном зале и, честно сказать, не знала, как теперь лучше поступить. Можно было отложить этот вопрос до утра и повторно выпрашивать у ярла прощения, вновь показывая себя со стороны беспомощной девчушки, требующей его снисхождения, либо набраться смелости и поискать с ним личной встречи.
На счастье у крыла, ведущего в покои ярла, дежурил хороший знакомый исследовательницы, завидев растерянную девушку, он подозвал ее к себе. Впервые за день Сигюн расплылась в улыбке, увидев румяного здоровяка, с которым она не раз коротала холодные ночи бдения, пока он был в карауле, а ей приходилось засиживаться с работой допоздна.
-Что у вас там сегодня произошло? С самого утра ярл чернее тучи, нам всем досталось.
-Да… я дала маху.
Стражник посмотрел на нее с прищуром и тотчас выдал:
-Ты не переживай, всем нашим этот «дюжа честный» уже растрещал всю правду о твоем акте самопожертвования. Как бы только теперь этот любопытный факт случайно не достиг ушей Галмара или Буревестника.
Сигюн довольно хмыкнула, ее на самом деле порадовал тот факт, что хотя бы знакомые солдаты не будут считать ее взбалмашной и недальновидной, но радость длилась недолго – чем больше человек знает о секрете, тем меньше шанс его утаить.
-Послушай, Стиг, а может, ты передашь господину этот документ? Меня он вряд ли сейчас захочет видеть, по-моему он жутко раздражен.