Голос рыжеволосой красавицы сразу стал хрипловатым и томным, она, не глядя в глаза Ульфрику, игриво провела пальчиками по вороту его рубахи.
-Тогда у меня тоже будет одна просьба…
-И какая же?
Ласково ответил Буревестник, уже осознав, что впереди его ждет жаркая ночь любви. Однако ярл не дождался ответа, Сигюн опустилась перед ним на колени и задрала ему рубаху. Сперва она коснулась свободной рукой стальных мышц его пресса, а затем стала влажными поцелуями покрывать торс своего господина, отчего тот крупно вздрогнул.
Ульфрик не сразу понял, что происходит, но здравый рассудок покинул его, лишь только кожи коснулись первые поцелуи. Им не следовало оставаться здесь, ему нельзя было поддаваться на эту очевидную провокацию, но тело возобладало над разумом. Теряя ясность мышления и ровный темп дыхания, Буревестник пока еще нежно погладил по голове Сигюн, он непреодолимо захотел того, к чему подводила девица. Мужчина подал бедра чуть вперед и крепко оперся рукою о стол, сдавленно прошептав:
-Не останавливайся, моя девочка…
Возлюбленная опускалась все ниже, то прижимаясь губами, то игриво водя язычком. В какой-то момент она ловко распустила шнуровку на штанах ярла и спустила их вниз, тотчас с горячим удовлетворением обнаруживая уже отвердевшее мужское достоинство. Сперва девица умело коснулась его рукой, массируя и распаляя. Она хотела поиграть подольше, но властный король, безумно алчущий греховных утех, крепко взял ее за волосы и привлек к себе.
Ноги чуть не подкосились, когда влажные уста Сигюн коснулись его чресел. Еще месяц назад он представить себе не мог, что дозволит себе вступить с ней в интимную близость. Даже после того ярл оставил к возлюбленной трепетное и ласковое отношение, наполненное родственной заботой и благоговейным обожанием. То, что происходило сейчас, не укладывалось в голове – он позволяет своей ненаглядной эти грязные порочные ласки… и как же это нестерпимо хорошо. Только ему дозволено видеть ее такой, дозволено ее развращать и овладевать ею. Она, такая светлая и чистая, серьезная и ответственная, хранила вместе с ним жгучую тайну, лишь в его власти становясь похотливой и разнузданной. Ярл получал особое греховное удовлетворение от того, что днем учил Сигюн, заботился о ней, был по-отечески строг, а ночью упивался сладострастием, допущенный к самым заповедным уголкам храма ее тела.
Ярл изнывал от страсти, он всецело погрузился в ощущения, окатывающие его тело. Это зрелище, эти звуки… приглушенные стоны из ее занятого ротика доводили до исступления. Девица была очень искусна, она стремилась угодить возлюбленному, ласкала его член не только губками, но и руками, с истомой прикрыв глаза, однако сильно не распалялась. В какой-то момент она отстранилась, тем самым вызвав в нем тягучее напряжение.
-Ты готов выслушать мою просьбу.
-Потом, считай, что я согласен…
Раздался его бас, в котором звучала нескрываемая нотка нетерпеливого раздражения. Ульфрик довольно крепко взял Сигюн за волосы и заставил вернуться к делу, от чего чертова девица вожделенно простонала, с удовольствием принявшись ублажать Буревестника. Теперь он направлял ее своей рукой, задавая темп, ни на секунду не отрывая взгляда от порочной картины. Ярла так сильно возбудила эта спонтанная и до ужаса неправильная сцена, что он почувствовал, как скоро может сдаться под натиском столь жгучих ласк.
-Возьми поглубже, моя девочка.
Хрипел он, уже совсем сбивчиво и глубоко вздыхая, красавица повиновалась, принимая в себя разгоряченный орган, ощущая его пульсации и вздувшиеся венки. Она получала необъяснимое удовольствие от того, что может настолько сильно раскалять своего ярла, получать власть над его сознанием. Сигюн и сама начала ощущать острое вожделение, тихонько постанывая и изредка отрываясь, чтобы набрать в легкие воздуха. Ярл с трудом сдерживал стоны, понимая, что его звучный голос точно услышат, однако утробные вздохи все равно начинали переходить в сдавленное рычание.
-Да, вот так, детка.
Шептал он, все не останавливаясь, настойчиво поглаживая ее по затылку, эти слова разжигали его похоть еще больше, и в «трезвом уме» он бы не одобрил свой порочный восторг от осознания интимной связи с ученицей, но сейчас мораль не имела абсолютно никакого значения, уступая восторгу их общего удовольствия.
Ярл самозабвенно сжимал пряди медных волос, задыхаясь от наслаждения, он всецело отключился от окружающего мира и… поэтому абсолютно не заметил приближающихся шагов.