Красавица извивалась в попытках самостоятельно восстановить амплитуду движений, но ее скованное положение не позволяло взять ситуацию под контроль, изнеможение внутри уже достигало крайней точки. Девица потянулась рукой к своему лону, дабы скорее обрести вожделенное облегчение, но Буревестник остановил ее, властно уложив руку Сигюн себе на шею. Он прижался к ней вплотную, войдя практически полностью, отчего прелестница сдавленно зашипела, зажмуривая глаза.
-Как же ты красива в эти моменты, я не могу налюбоваться…
Ответом стало лишь ее подрагивающее дыхание, уже напоминавшее всхлипы, ярл хотел бы еще потешиться, но понимал, что не стоит создавать эмоциональных перегрузок, тем не менее, он оставался в восторге от того, насколько темпераментна и чувствительна его партнерша, она была лучшей, самой соблазнительной из женщин, с которыми он спал. Ульфрик расстегнул платье Сигюн спереди, и окончательно освободил ее от одеяния, после чего ловко подхватил свою красавицу под бедра и отошел от стола, продолжив удовлетворять ее на весу. Девица, чуть не теряющая сознание от удовольствия, запрокинула голову, звякнув подвесками в волосах, она крепко держалась за своего ярла руками и ногами, восхищаясь тем, как он силен. Буревестник испытывал особое наслаждение от полного обладания своей возлюбленной, он сжимал ее ягодицы, напористо насаживая на себя, от этой безумной скачки красавица совсем потеряла ощущение реальности, однако некоторое неудобство позы все же не позволяло расслабиться.
Осознав это, ярл аккуратно, не покидая ее тела, усадил Сигюн на один из крепких дубовых стульев и одной рукой под колено стал придерживать ее ножку, а второй принялся ласкать заветный набухший бугорок на ее лоне – это стало последней каплей, сильный спазм охватил тело девушки и тот час по чреву волнами разлилось горячее наслаждение. Ульфрик с трудом сдержался, почувствовав, как ее мышцы сжались вокруг его налитого кровью достоинства, он нехотя отстранился от манящего тела возлюбленной, и она ощутила лишь как капли горячего семени падают ей на грудь.
Наконец-то высвободивший свою похоть ярл склонился над ней и глубоким голосом произнес:
-Теперь проси, чего хочешь.
-Я обещаю остаться рядом с тобой, Ульфрик, но маска все же должна быть найдена…
***
Буревестник не стал откладывать надолго разговор с Галмаром, приведя себя в порядок, он встретился с товарищем в оружейной, и они единогласно решили, что их беседа сейчас не может обойтись без крепкой медовухи.
-Ульфрик… это глупость. Она простолюдинка, от союза с ней не сыщешь выгоды, да и вообще… Что ты в ней нашел? – спрашивал весьма захмелевший воевода, который, пожалуй, не стал бы в трезвом уме так рьяно принижать избранницу ярла – Внешне таких пруд пруди, она чудаковатая и явно чувствует себя неловко в пределах дворца. Знаешь, ты скоро станешь королем, поэтому выбирать надо лучше, например дочь ярла Данстара…
-В том-то и дело, Галмар, следи за языком. Сейчас ты говоришь о будущей королеве Скайрима.
-Нет, дружище – протянул вояка и устало поставил кружку на стол – Только не говори, что все настолько серьезно, ты достоин куда более впечатляющей красотки - благородной, покладистой, юной.
Даже будучи пьяным, Ульфрик одним лишь взглядом умел внушать опасение, потому его приятель быстро осекся, понимая, что сейчас нарывается на не выговор начальника, а на дружеские тумаки.
-Она уникальная. – Произнес Буревестник, откидываясь на спинку кресла и устремляя взор к окну – Глубина ее познаний не перестает меня поражать, ее скорость обучения феноменальна, у нее те же предпочтения в музыке и литературе, она готова разделить все мои интересы, а при этом я черпаю новшества от нее, к тому же мне удивительно уютно – Галмар лишь скептически покачал головой, намекая на то, что это просто очередная интрижка, тогда Ульфрик устало повесил голову и скрестил руки на груди, потеряв желание продолжать выдвигать адекватные аргументы – Вчера ночью она кончила подо мной два раза подряд. Один за одним, понимаешь, я раньше такого не видел.
-А вот это уже больше похоже на правду!
Галмар разразился зычным хохотом, а Буревестник невольно вторил ему, он знал, что рано или поздно его товарищ смирится с его выбором, в этом не было сомнений. А что касается других… неважно, теперь это точно не имеет значения, любой, кто попытается разделить его и Сигюн тотчас навсегда впадет в немилость.