Глава 12
Сигюн очень ждала этого праздничного вечера, угрюмая жизнь, исполненная мыслей о гражданской войне, утомляла и вселяла уныние, не было поводов для песен и плясок, яркой одежды, шумного веселья. Захват Зубчатой короны не мог не стать поводом для грандиозного торжества, ярл не поскупился ни на одну деталь.
Сигюн во многом помогала с подготовкой пиршества, консультируясь с Ульфриком лишь по самым важным вопросам – вряд ли в такой тяжелый момент он мог себе позволить задумываться об угощениях или украшении зала. К тому же, ей очень хотелось порадовать Буревестника, он заслужил отдых, и печалило лишь одно – ей в этом торжестве отведена весьма скромная роль. Ее статус не позволит даже приблизиться к столу ярла, к тому же в процессе ей придется заниматься некоторыми организационными вопросами и все, о чем можно мечтать в этот вечер – короткий разговор.
В полдень рыжеволосая красавица направилась к Ульфрику, чтобы побеседовать с ним хотя бы перед празднеством – он начал сборы заранее, так как перед пиром ему еще предстоял разговор со своей советницей. После их неудачного знакомства Сигюн совершенно не хотела попадаться Эгвин на глаза, посему собиралась обменяться с возлюбленным буквально парой теплых слов.
Зайдя в покои, девица обомлела – она обожала своего короля и считала его лучшим из мужчин, но в таком убранстве… у нее захватило дух от этого зрелища. Статный широкоплечий Буревестник стоял к ней спиной, он застегивал воротник-стойку на изумрудном бархатном камзоле, расшитом серебряными и ярко-зелеными нитями. Покрой одеяния был воистину сказочным, он выгодно подчеркивал могучую фигуру Ульфрика, его внушительный рост, дивная ткань вызывала ассоциации с глубиной ночного неба, обуреваемого северным сиянием. Острые выступающие мысики на рукавах делали акцент на прекрасные широкие запястья ярла, его пальцы, украшенные перстнями с малахитом. Внимание привлекали даже сапоги, отнюдь не вычурные, из добротной кожи, с одной лишь отличительной деталью – на месте шпор переливались драконьи чешуйки.
Ульфрик обернулся на звук и тотчас очень странно, горделиво и будто бы с вызовом, улыбнулся, посмотрев исподлобья на свою молодую любовницу. Сигюн обдало жаром, и сложно сказать, пылким и томительным, или тревожным, обманчивым, таким, какой возникает от прикосновения к прозрачному льду. Чело ярла украшал массивный серебряный венец, инкрустированный малахитами, также этот камень красовался на застежке широкого пояса, испещренного надсечками рунических символов. Буревестник сейчас напоминал выходца из древних легенд, настолько удивительного, что это вызывало скорее не тягу, а благоговейное отторжение. Такие лица – высечены монументальными барельефами в скалах, такие глаза – сияют драгоценными кристаллами со дна холодного моря. Жуткая северная ночь сплела этот образ, завывала, беспокоила и манила.
Не совладав с эмоциями девица вздрогнула и впервые за долгое время инстинктивно сделала шаг назад, прочь от мифического короля, рядом с которым не должна была находиться. Взор Ульфрика не смягчился, он просто не дал ей шанса уйти и всего в пару широких шагов вплотную приблизился к желанной. Он нежно коснулся тыльной стороною ладони ее щеки и не отпускал из гипнотического плена, нагнав свою красавицу подобно мраку в зимнюю полночь. Буревестник склонил голову, локоны пеленой упали с плеч, укрывая от чужих взглядов его довольную ухмылку, адресованную замершей от волнения прелестнице, которой хватило сил лишь совершить прерывистый вдох.
-Что скажешь, любовь моя?
-Ты идеален…
-А по-моему этому образу чего-то не хватает – с хрипотцой в голосе произнес он, приподняв одну бровь – твоего поцелуя на моих устах.
Ярл нежно и с превеликим удовольствием коснулся губ Сигюн, упиваясь ее восторгом. Он не был до конца уверен, что сможет произвести столь сильное впечатление, а посему был радостно удивлен тому, как возлюбленная смотрит на него – с обожанием и замиранием сердца. В моменты усталости он крайне переживал о том, что уже вряд ли может своим видом услаждать молодую фаворитку, но теперь ее искренняя реакция пробудила в нем чувство гордости и уверенности, ярл ощутил себя мужчиной в расцвете сил, достойным своей пылкой любовницы.
-Позволь я тебе помогу.
Промолвила девица, отстраняясь от Ульфрика и заходя ему за спину. Она собрала его прекрасные кудри в низкий хвост и выпустила несколько прядей со лба, дабы они обрамляли венец. Сигюн взяла с его стола строгие металлические подвески и заботливо стала их вплетать.