-Привет! Я так рад тебя видеть, издалека даже не узнал, а вблизи… ну… это – пытался он собраться с мыслями, почесывая затылок – ну очень красиво!
-Спасибо, дружище – произнесла она с облегчением и печалью выдохнув, оказавшись опять в зоне комфорта – Как у тебя дела?
-Отлично, работа не бей лежачего. А ты чего не с этими? И не с нашими?
-К нашим не пускают, а с «этими», как ты говоришь, у меня, похоже, нет ничего общего.
-Сложно тебе, я не хотел бы вот так оказаться на перепутье. – Вдруг Стиг заметил, как его приятельница совсем потухла – Эй, не грусти. Хочешь позовем Андреса? Он тут рядом ошивается, все хотел, чтобы его пустили к трубадурам, но распорядитель сказал, что переломает ему кости, если тот своим воем станет распугивать гостей. Зря он так, Андрес неплохо поет.
-А что, ничто нам не мешает устроить и себе праздник. Ты не можешь уйти с поста, но никто не запретит нам ошиваться рядом, зови этого прохиндея.
-Сигюн, слушай… а никто не разозлится, если мы к себе заберем мою Рину? Ей уже тяжко, ну, понимаешь, в ее положении весь вечер бегать с кувшинами и тарелками.
-Даже если и разозлится, я все улажу. Я схожу за ней.
Стиг довольно улыбнулся, а Сигюн отправилась в зал, выискивать среди столов жену товарища. Златовласая раздобревшая северянка с округлившимся животиком, который уже не могли скрыть складки ее простого платьица, с доброй улыбкой ухаживала за гостями. Исследовательница подловила ее в проходе и шепнула на ухо, чтобы та отправлялась к мужу, Алва сперва очень смутилась, не желая оставлять работу, но доверившись приятельнице в том, что она обо всем договорится, оставила кувшин с вином и удалилась.
Сигюн прошла еще немного вперед, ей нужно было договориться о подмене, что весьма просто – ни одна из служанок не отказалась бы от пары лишних септимов. И в этот момент всего-то второй раз за вечер они с ярлом встретились взглядами. Явно захмелевший король таинственно улыбнулся и властно кивнул ей в сторону коридора, ведущего в ее спальню. От этого бесцеремонного жеста на фоне всех сегодняшних переживаний девицу перекосило от злобы. Она горько ухмыльнулась и отрицательно покачала головой, тотчас отвернувшись от Буревестника.
Ульфрик опешил, он даже не сразу понял, что произошло. Что могло успеть случиться за этот чертов вечер? Может любимая все же обиделась на его невнимание? Нет, она знала, что этот праздник они, увы, проведут порознь и совсем не злилась, напротив, желала ему хорошо отдохнуть. В чем причина столь демонстративного отказа? Внезапно в Буревестнике вскипело нешуточное раздражение, которое он уже давно не испытывал в отношении своей избранницы. Гордость ярла была задета. Да что о себе возомнила эта девка, если она считает, будто верховный король Скайрима должен бегать за ней посреди пиршества? Ульфрик шумно втянул воздух и резко, но с небольшой амплитудой стукнул пудовым кулаком по столу.
Сигюн с друзьями собрались в укромном месте у позиции Стига, который охранял кладовую. Единственный колченогий табурет они отдали совсем утомившейся Рине, остальные же стояли в кругу и беззаботно смеялись. Андрес бренчал на старой лютне, доставшейся ему от отца, а рыжеволосая красавица затянула незаурядную песню.
Буревестник издалека услышал ее мощное контральто и безошибочно шел на столь знакомые вибрации голоса, его оголенные нервы помогали четко вычленить этот мотив среди прочего гомона. Каково же было его разочарование, когда он снова обнаружил свою любимую в компании служанок и солдат.
-...Где щиты, мечи и латы словно песни звенят. Корабли под парусами, под павлиньими хвостами, и ведьмы нежнее и краше меня!
Запевала глубоко и эмоционально рыжая девица, сжимая в правой руке кубок с медовухой. Она резко прервалась, когда увидела внезапно возникший на лицах приятелей неподдельный страх. Прелестница обернулась и открыла рот от удивления, когда обнаружила за своей спиною ярла, что был мрачнее тучи – она никак не рассчитывала на то, что он отправится ее искать и все разбирательства планировала оставить на день грядущий. Вся ее компания почтительно склонилась, Алва совсем неловко встала, опрокинув табурет, и едва ли не дрожа, опустилась в реверансе так низко, насколько это позволяло ее положение.
-Идем со мной, Сигюн, нам нужно поговорить.
-Пожалуй, действительно, нужно.
На этот раз девица не стала перечить, так как теперь от ее решения зависело не только ее собственное благополучие, но и ее товарищей, на которых никак не хотелось провоцировать гнев Буревестника. Да и ей самой, как оказалось, требовалось выговориться… с удовольствием оставить подобную ситуацию можно лишь окончательно разочаровавшись в избраннике, но ведь этого не случилось, в глазах Сигюн застыла боль, и она искренне желала ее излить, получив ответы на все вопросы.