-Ты ведь достаточно хорошо меня знаешь?
Спросил он с усмешкой наблюдая, как разомлевшая от хмеля красавица утирает губы от сахарной пудры.
-Так.
-Скажи, насколько вероятно, по-твоему, что я отпустил бы любимую женщину гулять в компании трех имперцев и разыскиваемой по всей стране пиратки?
-Эта возможность приблизительно равна нулю.
Смеялась прелестница, чьи кошмарные эмоции наконец-то получили выход, а пылкая откровенность избранника усладила ее задетое самолюбие. Как глупо было поддаться на эти провокации! Даже если допустить бесчестие ярла, он не стал бы так бездумно сталкивать своих «фавориток», к тому же… а стала бы Вериса в таком случае столь яростно осуждать ее за недомолвки с Буревестником? Вот это фарс.
-Ревнивица моя. Кто бы мог подумать, что в свои-то годы я буду вызывать столь жаркие эмоции у молодой красавицы. Выходит, что не зря суетился с этим костюмом.
Протянул он вязко, убирая выбившийся локон с ее лба. Девица моментально ухватила его за руку и покачала головой.
-Не рискуй, я все еще в обиде на тебя.
Ульфрик внезапно приподнялся и опрокинул красавицу на спину, уложив ее на теплую шкуру, покрывавшую перину.
-И чего пожелает моя любимая? – Он поднялся с кровати, чтобы снять камзол, в котором становилось нестерпимо жарко, оголив безупречный торс, ярл продолжил – Чтобы король встал перед тобой колени? – Сигюн распахнула глаза от удивления, когда Буревестник и правда опустился на колени перед кроватью, она уже хотела было прервать его, опасаясь нежданной смены настроения, но не успела промолвить и слова, прежде чем мужчина резко притянул ее к краю постели, ухватив под бедра – Чтобы целовал твои ножки?
Ярл стал самозабвенно покрывать поцелуями ее белоснежные стопы, сдвигая с девичьих ног тяжелую парчу. От неожиданности Сигюн глубоко вздохнула, даже не зная, как реагировать на столь необычные рьяные ласки, пожалуй, стоило прервать распалившегося короля, но девица сама уже не в полной мере отдавала отчет своим действиям, и она подчинилась его напору.
Придерживая ее оголенные ноги, он стал настойчиво их ласкать, опускаясь все ниже, когда ярл целовал ее под коленками, крепко обхватив рукою прижатые друг к другу щиколотки, красавица поняла, к чему он ведет, и томно прикрыла глаза, ощущая его горячие губы и колкую бороду уже на своих бедрах. В какой-то момент Буревестник властно развел ее ноги и закинул их себе на плечи, он возбужденно прохрипел, взглянув на ее ажурные трусики, а затем, крепко ухватив их рукой, сорвал, повредив даже не швы, а само кружево, этот рывок отдался сладостной болью впившейся в кожу материи, что лишь обострило чувства.
-Я с радостью заглажу вину, лежи и получай удовольствие.
Звонкий стон огласил покои, когда уста ярла коснулись лона трепещущей красавицы. Первые же ощущения оказались слишком острыми и девица инстинктивно попыталась сдвинуть ноги, тогда мужчина стал касаться нежнее, деликатно дотрагиваясь языком до горячих лепестков. Это удовольствие было неописуемым, Сигюн вздыхала, извивалась, расплывалась в улыбке от предельно чувственных ласк. Она запустила пальчики в густые локоны ярла и лишь беспомощно зажималась, когда он касался самых чувствительных точек.
Ульфрику так нравилось, так льстило, что сейчас Сигюн всецело отдавалась ему и зависела от него, он страстно хотел видеть ее сладостную дрожь, мурашки на манящих изгибах. До определенного момента красавица таяла от этих ласк, расслабленно восторгалась каждой секундой деликатных ощущений, но когда ярл стал настойчивее касаться ее, чуть глубже проникая языком, нега стала сменяться на напряжение. Ее тело изнывало, мышцы напряглись, так очаровательно подогнулись пальцы на ножках – однако лишь ему решать, как долго прелестнице томиться от ожидания. Мужчина порой отстранялся, ласково поглаживая ее по внутренней стороне бедер и давая накалу немного остыть, но после с новым пылом принимался ублажать возлюбленную. Несмотря на то, как прекрасны были эти чувства, разливавшие теплые волны по чреву, было уже невыносимо сложно терпеть.
-Ульфрик, возьми меня.
Просящим тоном простонала она, приподнимая его лицо.
-А ты ведь так злилась, что чуть не устроила погром… - хрипло шептал он с легкой усмешкой, попутно касаясь губами ее подрагивающих бедер – теперь же так мирно нежишься со мной в постели. Быть может, стоило тебя как следует отыметь перед торжеством, и между нами вовсе не возникло бы вражды?
Сигюн удивленно вскинула брови, ярл никогда не позволял себе таких вольностей в разговорах, но медовуха сделала свое дело, и сейчас перед ней был не верховный правитель, а матерый вояка, которому просто необходимо успеть в один единственный день выпустить на волю бурлящие внутри эмоции. Эта резкость абсолютно ее не задела, напротив, пробудила внутри животное влечение к грубоватому статному любовнику.