Девица недовольно сжала губы и наклонила голову набок, сложив руки на груди.
-Да, мой господин, сотого упоминания этой истории будет как раз достаточно, поэтому повторите-ка еще раз.
Выпалив это Сигюн захотела дать себе по губам, что же она вытворяла!? Сейчас она говорит с Ульфриком Буревестником, законным правителем Скайрима, как можно было вообще допустить подобную вольность, но не успела она испугаться, как ярл расхохотался без единого намека на укор.
-Прости – выдавил он, потирая брови – я больше не буду, остановимся на девяносто девятом. Благо, что в тандеме вашего ума хватило, чтобы вовремя убежать. А когда-то, собственно, и мы с Балгруфом делали такие же первые неловкие шаги в совместной работе…
Ульфрик затянул свою увлекательную историю, от которой Сигюн не хотелось отрываться ни на миг, она слушала его повествование подобно легендарному эпосу, а разум все никак не хотел осознавать, что с героем, с избранником судьбы, она теперь общается лично. Лично, в самом, что ни на есть истинном понимании слова, ее преследовало смущение, она осознавала всю неправильность ситуации. Кто она такая, чтобы отнимать его время сна? Однако ей так приятно было видеть его не ворчливым, не измученным, а сияющим, казалось, от тех воспоминаний, в которые он погрузился.
Нет, совсем не поэтому улыбка ярла излучала свет, впервые за долгие месяцы он оказался абсолютно счастлив в ладах с миром и с собой. Его не преследовали кошмары и противоречивые желания, он просто… был? Рассказывал быль и небыль своей ученице, дышал свежим воздухом из открытого окна и все никак не мог дождаться запеченной рыбы, которую какого-то черта решил уплести глубокой ночью.
Ничто сейчас не могло утянуть его обратно в пучину невзгод, кроме… тревожного стука в дверь.
-Мой ярл, Галмар желает незамедлительно встретиться с вами.
Низкий голос Стига раздался из-за двери и Буревестник тотчас до неузнаваемости помрачнел, сведя к носу черные брови. Сигюн немедля подорвалась с места, не желая хоть как-то стеснить ярла своим присутствием, ее и так не покидало ощущение, что здесь она только мешала и была абсолютно не на своем месте. Однако Ульфрик не дал ей и шанса покинуть комнату, в останавливающем жесте он вскинул ладонь и сам направился к выходу.
-Я поговорю с ним снаружи, не хочу глупых домыслов.
Бросил он вслед, уходя. Девушка даже не успела что-то возразить, прежде чем за ярлом захлопнулась дверь. Она вдруг поежилась, ощущая, будто делает нечто абсолютно неправильное, тревожное и бесчестное, ей остро захотелось бежать, причем далеко, к дому, чтобы это нескончаемое чувство дискомфорта наконец прервалось. *** -И что же, ты в первый раз сталкиваешься с легионерами?
Процедил взбешенный Ульфрик сквозь зубы, завершая их с Галмаром разговор.
-Я тебя не понимаю, сначала ты приказываешь рапортовать о любой имперской заднице, что нам попадется, а теперь срываешься на меня за сообщение об их лагере разбитом буквально у нас за порогом. Что с тобой, в конце концов!?
Буревестник стиснул зубы и смерил своего военачальника таким взглядом, которого боялись все обитатели Виндхельма, впасть в немилость деспотичного ярла было крайне опасно.
-Я не вижу никаких причин консультироваться со мной конкретно в этом случае. Что я еще могу, кроме как приказать стереть эту стоянку с лица земли? Ты сам не в состоянии догадаться об этом? Ладно, тогда для особо доходчивых – вырезать всех до единого, пленных не брать, с тел снять только важные документы, если таковые обнаружатся. -Послушай, я вижу, что ты сам не свой. Забудем, может я правда зря тебя побеспокоил. Давай опрокинем по кружке эля и вспомним старые добрые времена, меня тревожит твой настрой.