— Это я пригласил вас, — поспешно проговорил человек, вставая с кресла.
Бэк Гроу резко обернулась, увидела, как паук шевельнулся, припал на один бок, — то ли не понравилось сотрясение, то ли выгибался в истоме, подставлял брюхо пальцам хозяина. В лучах лунного света воздух над лоснящейся спинкой замерцал, неспешно оседали ядовитые блёстки. — Я Шейруп. Меня не привыкли видеть в этом обличье — раньше я использовал клон. Совсем другой — по виду, по возрасту. Когда меня убили… — Шейруп усмехнулся своей оговорке, поправился: — Когда мой клон испортился, у проклятых учёных не нашлось запасного.
— По какому делу я была вызвана сюда? — проговорила хрипло Бэк Гроу. С трудом отходила от приступа, если бы успела выйти в коридор — сдерживаться не надо было бы…
— Твоё задание — поймать двойника императора и доставить сюда живьём. В целости и сохранности. Без единой царапины… — говорил ласково Шейруп, медленно обходя агента. Пауку позволил ползать по предплечью. — Ты ведь слышала сообщения по внутренней военной волне? Тогда знаешь, со спутниками двойника, предателями Чэртом, Сэйпогом и Сайгейром можно так не церемониться. Выполнишь задание — тебя ждёт повышение. Не сможешь — ссылка в джунгли, на Яваю, где много этих прелестных мохноножек… — задушевно окончил Шейруп. Шёпотом, склонившись к самому её уху, — остановился за её плечом, поднёс руку с пауком к самому лицу.
Бэк Гроу крепко сжала губы, гнала из лёгких через ноздри последний воздух, ведь просто задержать дыхание нельзя, — щетинки проникнут внутрь тела, двигаемые не ощущаемыми кожей микротечениями атмосферы. Не дышать Бэк Гроу смогла бы минут десять, при этом не лежать или сидеть, — бежать, стрелять, драться, сносить головы врагам и размазывать их тела по стенам и полу, да ещё по своей одежде. Но вот выдыхать воздух, не прекращая ни на секунду…
Когда завитки кровавого тумана полезли наружу из ноздрей, — лёгкие сжались до размеров кулаков, стенки слиплись, лопались лёгочные пузырьки, из которых Гроу требовала кислород, что весь уже вышел, — Шейруп отвёл руку, вернулся к креслу, паука посадил на стол. Гроу могла бы выдыхать ещё и ещё, правда из носа шла бы кровь, а не воздух. Теперь же она резко отступила в сторону, выходя из облака ядовитых частиц, со всхлипом втянула воздух. Лёгкие раздались в стороны, разлипая стенки, обжигаемые потоком воздуха.
Шейруп довольно устроился в кресле. Смотрел насмешливо, как Гроу с жадностью ловит воздух ртом, пытаясь восстановить дыхание.
— Тебе лучше поспешить. Над заданием работают двадцать лучших агентов, — проговорил глава Разведки. — Даже в операцию по захвату преступников надо внести элемент соревнования, — сердечно добавил он, мило улыбнулся.
Гроу с трудом разбирала слова, в ушах грохотало. Стук в дверь она приняла за приливы крови в ушах, и разобралась в ошибке лишь когда спустя положенные пять секунд дверь отворилась на ладонь. Щель заслоняла спина дежурного офицера, — не заглянул в кабинет сам, и берёг от случайных взглядов. Всё согласно заведённым правилам — мало ли что может происходить в кабинете главного разведчика…
— Учёные сообщили — пора приступать, — раздался голос военного, и дверь закрылась.
Шейруп поднялся, по пути к выходу ссадил обласканного паука на стол.
— Не правда ли, мохноножки очень миленькие? — сказал на прощание Бэк Гроу, провожающей его злым взглядом исподлобья.
Бэк Гроу осталась одна в самой потаённой комнате Разведки. Всё ещё выправляла дыхание, в груди каждый вздох отзывался острой болью. Почуяв на губах мокрое, — облизнула. Мокрое и солёное… Это тонкие ниточки крови стекают из ноздрей.
Гроу вытерла рукавом, — теперь красные разводы на оранжевом. Впервые на комбинезоне её кровь, не вражья. Хотела повернуться уже, идти прочь, но…
Тёмный комок, до этого неподвижно лежавший на столе, побежал к краю. Быстро перебирал ножками, оставляя позади серебристый след из потерянных щетинок.
Бэк Гроу коснулась оранжевой штанины, вытягивая из потайного кармана длинное узкое лезвие, — движение такое случайное и быстрое, что можно подумать, будто стряхивает пыль с ткани, — пригвоздила тварь. Клинок оставила качаться в полированной деревянной столешнице, при каждом наклоне он выдавливал из трупика паука немного серой слизи.
Во второй раз Гроу шагнула к выходу, и вспомнила про картины. И пришлось вернуться…
— Ненавиж-ж-жу… паук-х-хов… и их х-х-хозяев… — шипела Гроу по дороге к своему «Драгону».